Телохранитель для мессии

Морозова Юлия

– Что… здесь… происходит?! – требовательно спросил он, щедро приправив вопрос непристойностями.

– Ничего. – Я пожала плечами.

Действительно, ничего не происходило. Толпа напряженно замерла перед разбушевавшимся капитаном.

– …! – уточнил он свое отношение к происходящему громким криком. Нецензурным. – А это что?!!

Я посмотрела на валявшееся под ногами тело. И ответила, чем, по моему скромному пониманию, является сие человеческое недоразумение, сделав о его родословной интересные выводы, опирающиеся на некоторые анатомические особенности лежащего передо мной организма. В толпе кто-то нервно захихикал.

– Сальгрийскую

школу ни с чем не спутаешь, – уважительно крякнул капитан, мгновенно остывая. – Жив хоть?

Мои плечи опять недоуменно приподнялись.

– Что ему сделается. Позагорает чуток да очнется.

– Ну ладно. – Капитан не стал утруждать себя проверкой пульса, вместо этого прикрикнул на скучившийся народ: – Чего столпились? Ну-ка разойтись! Человеку голову напекло, полежит и оклемается.

Пассажиры стали потихоньку разбредаться. Лавки расставили по местам, лежащего без движения шкафообразного подтащили поближе к его спутницам. Мужики вернулись под навесы, опять впадая в разморенное состояние, от которого ненадолго пробудились. Баржа невозмутимо продвигалась вперед, не отвлекаясь на события, происходящие у нее на борту.

Капитан схватил меня за плечо, заставив наклониться.

– Слышь, малец, – шепотом попросил он, – повтори-ка еще разок, как определить, кто в предки достался.

Я покорно повторила. Потом еще. Капитан, довольный пополнением запаса образных выражений, пообещал мне скидку на билет и провоз багажа при следующей встрече. Свистнув своих парней, он удалился.

Справедливо рассудив, что, если есть возможность устроиться с большими удобствами, чем на мешках с морковкой, нужно ею воспользоваться, я забрала свой багаж из-под бдительной охраны гусей. Поверженный противник предварительно позаботился о комфортабельности путешествия, включающей мягкий тюк для сидения и небольшой навес, чем я с превеликим удовольствием воспользовалась. Неотразимая лежала рядом, добавляя моему состоянию комфорта. Две пары одинаково шоколадных глаз внимательно следили за моим обустройством на новом месте. Малышка все так же держала плошку в руках, даже не пробуя воспользоваться ложкой.

– Солнышко, почему ты не ешь? Не волнуйся, этот плохой дядя очнется еще очень не скоро. – Для наглядности я пнула тело, на которое положила вытянутые ноги.

Девочка робко посмотрела на мать и, когда та разрешающе кивнула, начала есть, тщательно пережевывая каждый кусочек, как будто вспоминая вкус пищи. Почему-то навернулись слезы при взгляде на эту картину. Мне пришлось срочно залюбоваться раскинувшимся водным пространством, чтобы скрыть постыдную влагу, собравшуюся в уголках глаз.

Медленно идущая баржа оставляла на воде скоро затихающую рябь. Небосвод щедро делился своей безоблачной синью с озером. Солнце, еще на час приблизившееся к западу, рассыпало по водной глади мерцающие блики. Погода сжалилась над путешественниками едва заметным ветерком, прыти которого, впрочем, не хватало даже высушить выступивший на лбу пот. Его приходилось смахивать то рукавом, то шляпой за неимением платка – сей обязательный для любой аристократической особы предмет я успешно забыла внести в список необходимых покупок.

– Благодарю вас, госпожа, – тихим, приятным голосом сказала женщина. – К сожалению, то, что вы сделали, не пойдет нам на благо.

Мои вытаращенные глаза были ей наградой.

«Звездой перевоплощения тебе не быть!» Я зря переодевалась?! Каждый второй раскрывает мой маскарад! Ладно нечисть всякая госпожой кличет,

ей простительно – зомби сама позвала, а у вампира слух отменным оказался. Но бабка-то?! А теперь еще и какая-то безграмотная селянка! Возможно, не стоило маскироваться, тогда хотя бы не пришлось каждый раз испытывать шок, когда меня раскрывают.

Насупившись, я вернулась к созерцанию равнодушной водной глади, не зная, что бы такое сказать. Врать как-то не получалось…

– Не волнуйтесь, только я заметила, что вы не юноша. – Тень улыбки тронула ее губы. – Женский глаз наметанный. И этот удар, которому обучают алоний…

Озеро было тут же позабыто – я уставилась на женщину, открыв рот. Простая крестьянка, разбирающаяся в любимых ударах алоний, требовала самого пристального изучения. Темные волосы, заплетенные в толстую косу, глаза цвета горького шоколада, доставшиеся дочке по наследству, молочно-белая кожа, которой чужд загар. Потрясающе красивая женщина, если не обращать внимания на выражение безысходной усталости на лице и крайнюю изможденность. Если приглядеться, то в болтающемся сейчас на ней изношенном до предела отрепье можно опознать платье аристократки. Хороша селянка!

Чтобы хоть что-то сказать, я начала разговор на отвлеченную тему:

– Это ваш муж? – Еще один пинок лежащего без движения тела.

– Муж. – Женщину передернуло от отвращения. – Стал им в прошлом месяце.

Больше она не сочла нужным распространяться о своих семейных отношениях, предпочтя переменить тему.

– Меня зовут Тайя, а это моя дочь, – она пригладила густые темные волосы девочки, собранные в два хвостика, – Мийя.

Повисла небольшая пауза.

– Рель, – в очередной раз укоротилась многострадальная «Аурелия».

«Скоро вообще до Ау дойдешь!» Нет предела совершенству! Если серьезно, требовалось бесполое имя, а ничего лучше в голову не пришло.

Тайя понимающе посмотрела на меня, но смолчала.

– Откуда вы знаете столько об алониях? – Этот вопрос не давал мне покоя.

– Долгая история, – тоже не спешила откровенничать женщина.

– У нас куча времени до прибытия.

Тайя надолго замолчала. Я уже подумала, что неосторожно обидела ее своим любопытством, когда она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и поведала не слишком оптимистичную историю.

Семью кузнеца Тийана Единый отметил своим благословением – жена родила сразу двух девочек, и не просто двойняшек, а близнецов. Наследником мужского пола супруга уже одарила счастливого отца за три года до этого, и поэтому событие стало вдвойне радостным. Отрадой родителям росли две ладненькие девчушки, названные в честь обеих бабушек – Тайя и Мийя. Вместе с взрослением тела и первой кровью пришло осознание собственной Силы. Магия проявилась неодинаково: Тайя тяготела к Исцелению, а Мийю завораживали Стихии. Следующий отбор приходился как раз на шестнадцатилетие близняшек, которых с благословения местного знахаря решили везти на праздник середины лета в Конхол. Девочек приняли в лонии, а гордым родителям лично ална Ордена высказала благодарность за достойных дочерей и вручила весьма значительную сумму в тиланах. С честью выдержали сестры испытания на звание алонии и три года после оттачивали свое мастерство: Мийе больше давались магические науки, она нехотя использовала грубую физическую силу, а Тайя предпочитала все проблемы решать при помощи верного меча, изредка прибегая к магии. Девушки дополняли друг друга как хорошо подогнанные половинки одного целого.