Тело и душа

Нортон Шейла

— Перестань, Рози! Я не имел в виду…

Я взяла стакан с остатками розовой жидкости, отнесла в раковину, небрежно ополоснула, при этом кран открыла слишком сильно, струи воды брызнули в стороны. До меня доносились оправдания Пи-Джея:

— Я хотел как лучше!

— Тебе это не удалось, — ответила я, выбегая из комнаты. А как бы вы себя чувствовали на моем месте? Когда тебе сорок четыре года, меньше всего хочется слышать, что с тобой удобно, как в кресле. Чувствуешь себя старой развалиной! Я сразу представила себя членом Британской женской ассоциации за занятиями

кулинарией, вязанием, в перерывах попивающей колу. Мне стало страшно. А ведь до этого момента я пыталась не обращать внимания на то, что мне уже за сорок. Не желаю быть кому-то удобной! Напротив, мне хочется быть интересной, привлекательной, соблазнительной, обворожительной. Кому придет в голову сказать, что старое доброе кресло может быть привлекательным? О Господи, мне сорок четыре, моя жизнь кончилась!

— Я уверена, он не имел в виду ничего плохого, — пыталась успокоить меня Бекки, когда я ей все рассказала.

Конечно, ей легко рассуждать! Она младше на двенадцать лет, и в отличие от меня не страдает от избыточного веса.

— Он просто не подумал!

По ее мнению, мужчинам можно простить все, если они привлекательны и обаятельны. С моей подругой невозможно не быть очаровательным, она красиво одевается, может позволить себе короткую юбку, у нее длинные темные волосы и длинные трепещущие ресницы. Пи-Джея нельзя было назвать привлекательным: худощавый молодой человек с большими карими глазами. Но по крайней мере его нельзя сравнить со старым креслом.

Сара и Бекки — мои коллеги. Мы работаем в регистратуре. В отличие от врачей нам приходится всегда быть приветливыми, улыбчивыми, доброжелательными, несмотря на плохое самочувствие или настроение. Если нам вдруг захочется вспылить или просто поругаться, мы должны сделать так, чтобы пациенты этого не услышали.

— Почему ты ни разу не приняла мою сторону? — прошипела я ей в ответ, вываливая кипу медицинских справок, бумаг, карточек пациентов на стол прямо перед ее носом. Бекки вынуждена была отстраниться.

—Твою сторону? — пробормотала она. — Я и не знала, что вы с Пи-Джеем по разные стороны баррикад?

— С сегодняшнего дня. С того момента, как он назвал меня развалиной, старым креслом. Кстати, люди расходятся из-за менее серьезных разногласий. Ему стоит иногда следить за тем, что он говорит.

— В любом случае тебе надо сходить на эту лекцию. Вдруг ты почувствуешь себя лучше? — вмешалась в разговор Сара, слушавшая нас вполуха, поскольку ей пришлось помочь беременной пациентке. Она перепутала хирургическое отделение с предродовым.

— Лекция? Какая лекция? — спросила я ее, еще больше раздражаясь.

— Сама знаешь какая, организованная Отделом здравоохранения. В обеденный перерыв. «Секреты красоты души и тела».

— Ну, здорово! Спасибо вам всем. Сегодня определенно не мой день — обозвали развалиной и хотят уморить скучным семинаром. И все сегодня!

— Ты же сказала, что придешь… — напомнила мне Сара, взглянув из-под очков.

— Хорошо, я согласна.

Пойду ради смеха. Все равно они от меня не отстанут. Надеюсь, там меня не обзовут старым

креслом?

Но мои самые худшие ожидания оправдались. Я и Сара немного опоздали, поэтому решили сесть на задний ряд, там как раз были свободные места. Мы пытались не шуметь, поспешив спрятаться за спины впереди сидящих людей. Лектор — высокая, стройная женщина — писала что-то на доске. При одном взгляде на нее можно было сказать, что она посещала спортзал два раза в неделю, а все свободное время занималась альпинизмом. Я мысленно окрестила ее Альпинисткой. Доска была разделена на две части, на одной стороне было написано заглавными буквами «ТЕЛО», на другой — «ДУША». Прямо под еловом «ТЕЛО» появились еще два слова — «РАЗМЕР» и «ВЕС». Может, стоит сразу встать и уйти или это привлечет внимание к моему избыточному весу? Наверное, стоит выбираться на четвереньках?

Кто-то сидящий рядом поднял руку и выкрикнул:

— Фитнес!

Альпинистка подбадривающе кивнула и записала его под словами «РАЗМЕР» и «ВЕС». Я продолжала перемещаться вместе со стулом.

— Для тех, кто только что присоединился к нам, — произнесла она хорошо поставленным громким голосом, лишая меня последней надежды удалиться незамеченной, — мы обсуждаем слова, которые, по вашему мнению, описывают ваше тело.

В зале воцарилась тишина. Я ощутила на себе взгляды окружающих. Лектор также пристально наблюдала за мной и Сарой.

— Итак, — произнесла она, — у вас есть что предложить?

Как же все несправедливо! И это только потому, что мы опоздали, но мы же пришли, зачем выделять нас? Я искоса посмотрела на свою соседку по несчастью — та улыбалась ей в ответ, совершенно не собираясь принимать участие в дискуссии. Моя коллега повернулась в мою сторону и громко назвала мое имя, как бы спрашивая совета.

«Большое спасибо тебе, подруга!» — успела подумать я. Теперь, когда все внимание было приковано ко мне, я назвала первое, что пришло в голову:

— Кресло!

— Кресло? — повторила Альпинистка. — Слово «кресло» — это то, как вы себя ощущаете?

— Да.

— Как интересно… — соврала она, но тем не менее написала мое слово на доске. — Вы можете объяснить?

— Старое кресло, где можно комфортно устроиться, — произнесла я, почувствовав, как голос дрогнул от негодования при воспоминании об оскорблении, которое нанес мне Пи-Джей сегодня днем.

По залу прокатился хохот. Разве я что-то не то сказала?

— Комфортно? — повторила лекторша, записав мое слово на доске. Наверное, до нас было мало желающих высказаться по поводу ощущений о своем теле. Она вновь обернулась ко мне — Так вы ощущаете себя комфортно?

— Нет! Конечно, нет, вы шутите? Разве кто-нибудь может ощущать комфорт, представляя себя старым креслом? — возмутилась я, вконец расстроившись. Смешки сразу стихли, мне показалось, что еще больше чужих глаз смотрело в мою сторону. Все эти люди, наверное, спрашивали себя, что это за сумасшедшая, мало того что опоздала, так теперь еще сравнивает себя с креслом. — Я чувствую себя… старой. Старой, разбитой и не… непривлекательной.