Телевидение
Шрифт:
— Я подозреваемый?
— Пока нет. Все от вас зависит.
— Подождите, что от меня зависит? Я не понимаю..
— Это потом, Леонид Александрович, ладно? Вы мне еще раз расскажите, как вы вышли, что было.
— Да я уже рассказывал…
— А вы еще раз.
— У меня с Булгаковым был прямой эфир. После передачи я вызвался его проводить, мне надо было поговорить с ним.
— О чем?
— О выборах, о будущих передачах… Ну есть.., были у нас с ним дела…
— Какие
— Общие.., телевизионные дела.
— Какие?
— Он одно время активно спонсировал наш канал. Входил даже в общественный совет.
— Рекламу вам давал, да?
— Да, политическую, как и на другие каналы.
— Еще что?
— А потом как-то наши дороги разошлись.
— Почему?
— Мы стали поддерживать другого кандидата.
— Кого?
— Казанцева. Александра Казанцева.
— А, да-да… Ну и?
— Что, простите?
— Курите? — спросил следователь.
— Нет.
— Хорошо. Так что у вас с ним были за дела?
— Мы решили снова поддерживать его кандидатуру. Вот об этом я ему хотел сообщить, договориться о встрече.
— На улице договориться?
— По дороге.
— А в кабинете нельзя было?
— Почему? Можно. Только мой кабинет на третьем этаже, а Булгаков торопился.
— Он торопился?
— Да.
— Почему вы так решили?
— Потому что он мне так сказал.
— Так вы, значит, вместе вышли на улицу?
— Да.
— И как вы шли? Ну кто первый, кто потом?
— Он первый, за ним секретарь, кажется. Потом — я.
— А охранники?
— Охранники позади нас.
— Ага! Охранники сзади. Вот так? — Следователь двинул по столешнице бумажку к Крахмальникову.
Леонид посмотрел. Пять кружочков, возле каждого буква.
— Да, вроде так.
— Леонид Александрович, — сказал следователь, забирая бумажку, — у меня магнитофон работает. Я вам говорил?
— Да.
— Он все записывает.
— И что?
— Можно все сказать, он все запишет. А можно его выключить.
— И тогда он записывать не будет.
— Да. Выключить?
Крахмальников внимательно посмотрел на следователя. Что-то до него стало доходить. Что-то следователь ему хотел все время сказать.
— Простите, не знаю, как вас…
— Андрей.
— По батюшке? , — Обойдусь.
— Андрей, у меня что-то не так?
— Ну безвыходных положений не бывает.
— Вот как? А у меня близко к тому?
— Я ж говорю.
— Объясните.
Следователь почесал затылок, помял лицо, посмотрел в окно. Выключил магнитофон. Потом уставился на Крахмальникова и выдвинул из-под стола три пальца.
— Три чего? — спросил Крахмальников. — Сотни? Штуки?
— Мгм.
— Рублей,
— Мгм.
— Завтра, — сказал Крахмальников. — У меня с собой нет.
— Не. Завтра — нет. Надо как-то сейчас.
— Как?
— Придумайте что-нибудь. Позвоните жене. Или на работу. Не, лучше жене. Она у вас кто?
— Журналистка.
— Не. Друзья есть?
— Есть… Но не в Москве.
— Надо что-то придумать.
Крахмальников полез в карман — у него с собой было пятьсот рублей и сто пятьдесят долларов.
— Это все.
— Не. Нужно достать.
— Я не знаю как.
— Хорошо, — сказал следователь.
Встал и вышел из кабинета.
Москва
— Подготовьте площадку к вечерним новостям, — распорядился Червинский. — И, слышишь, Мить, дай прожектор не тысячный, а двухтысячный. А фоном пустим не вечерний город, а что-нибудь такое.., кровавое…
— Может, толпу? — предположил компьютерщик Лева. — У меня есть хорошая толпа.
— Слишком пестро получится, — засомневался Игорь.
— Почему пестро? — бесцеремонно вмешалась Савкова. — Наоборот, толпа — это напряжение.
— Лен, — повернулся к ней Игорь, — я в твою работу вмешиваюсь? И ты в мою не вмешивайся. Тексты готовь.
— Ты мне не указывай, что делать, — разозлилась редактриса. — Я тебе по-хорошему советую…
— И я по-хорошему. Не мешай, пожалуйста.
— Значит, Долгова тебе не мешала, а я мешаю!
— У Ирины Васильевны был вкус, — бестактно встрял осветитель.
— А у меня, значит, нет? Хорошо, я тебе это припомню.
Оскорбленная Савкова хлопнула дверью.
— Нет, так работать невозможно, — психанул Червинский. — Каждая вошь из себя великую тварь строит. Она ж все жилы вытянет, будет теперь за каждым шагом следить, вынюхивать… И кто здесь теперь остался? — продолжал возмущаться Червинский. — Долгову уволили, Алка уходит… С кем общаться? С этой змеюкой подколодной? Представляешь, она меня сегодня Загребельной заложила. А я и выпил-то всего ничего.
И от этого воспоминания мысль косо пришла к выводу, что надо бы выпить.
Червинский отправился в буфет, но не успел покинуть студию, как его позвали к телефону. Звонила Долгова.
— Игорь, — закричала она, — как здорово, что я тебя застала! Слушай, тут мне предложили такое дело! Короче, хочешь работать на производстве рекламы? Оплата хорошая, условия тоже.
— Ирина Васильевна, только что вас вспоминал! — обрадовался Червинский. — И думал, куда податься из этого гадюшника. А что за реклама?