Телепупс
Шрифт:
Мне показалось, что он цитирует рекламный проспект службы безопасности для добровольных участников программы «Найди шпиона». Я с ней не сотрудничал и не собирался, но моя горничная с китайским упорством носила мне в постель всю приходящую почту. Раз в неделю попадалась их программка:
Дети скаутского отряда под названием «Лисята» учатся находить тайники боевиков-террористов (фото: лисенок Маша нашла стопятидесятипяти миллиметровый снаряд, разминировала и спасла десятки жизней своих сограждан), бдительный сторож Алексей Б. узнал, что в гаражах, которые он охраняет разливают контрафактную водку (фото: счастливый сторож получает в награду ящик натуральной водки,
— Где-нибудь расписаться?
— Да зачем же, Василий Иванович! Нам хватит и того, что я записал нашу беседу.
— Ну и, Слава Богу!
Кажется, последней фразы не было, но помню, что очень хотелось сказать нечто подобное. Я поспешил выскочить из ординаторской, не пожав ему руку. Дело в том, что у него ужасно неприятное рукопожатие. Похоже на мягкое касание или поглаживание, будто он онанирует, опасаясь подглядывания. Противно так, что лучше быть раздавленным массой ООНовских муравьев.
Как только я оказался на сцене конференц-зала, на огромном экране поплыла картинка:
Я и Шурка на приеме по случаю начала сезона нашего Шоу. Послы, шампанское, скептически настроенные аналитики, икра, ухмыляющиеся еще пока действующие политики, виноград и бананы. На сцене живой Киркоров. Старичок бодро держится и столь же фанерно голосист. Мы счастливы. Судя по прическам, старомодным костюмам и его очкам в золотой оправе — это наш первый сезон. Он был самый трудный. Тогда еще только отлаживалось взаимодействие с включенными в Шоу структурами, люди притирались друг к другу, на ходу придумывали конкурсы, тесты и задания. Шурка тогда, по-моему, умел говорить только матом. Вот он орет с перекошенным от ярости лицом (хорошо, что вместо его слов звучит бодрая флейта Моцарта). На кого орет? Ах, ну, конечно же, на меня. И дальше сразу закрытие первого сезона. Инаугурация нашего демократически выбранного Шоу-Президента. Он проходит по длинному коридору, со стен на него смотрят цари, императоры, генеральные секретари и другие предшественники, гвардейцы отдают ему честь и вот он на сцене. Площадь ревет: «Ура!!!» Я улыбаюсь. Шурка показывает язык толпе и жмет руку уже состоявшемуся победителю:
— Ну как, тебе понравилось?
— Очень.
— Это подарок от любящего тебя народа.
— Спасибо, — это он нам.
— Спасибо! Спасибо, страна! — Это Президент им, народу.
Мы смеемся. Мы тогда всем доказали, что можем, когда хотим. Когда русских прижмешь, мы ого-го… Позади Москва, понимаешь, и отступать нам некуда. А сентиментальный Шурка даже всплакнул. Очень трогательно.
Конференц-зал аплодирует. Не все, конечно, только наша массовка из группы поддержки. Слава Богу, успели организовать автобус.
— Господа, к сожалению, столь внезапное и трагическое происшествие внесло некоторую сумятицу в отлаженную работу нашего коллектива. Заранее просим прощения за причиненные неудобства и возможные накладки. Спасибо.
Наш пресс-секретарь славился своим экстерьером
— С заявлением от имени компании перед вами выступит главный редактор «Президент-Шоу» Василий Иванович Петров.
— Господа, — начал я, но сбился на кашель. Я забыл, куда сунул речь.
Бумажка нашлась в правом нижнем кармане пиджака вместе с презервативами от фирмы-спонсора Шоу:
— Господа! Дамы и господа! Телекомпания «Первый» уполномочила меня сделать официальное заявление. Мы, творческий коллектив телекомпании и Шоу не можем делать никаких предварительных выводов относительно произошедшего. Официальное расследование должно будет показать всей российской общественности, является ли несчастье с Николаем Владимировичем Величко, известным миру, как Шура, случайностью или злонамеренным преступлением. Со своей стороны наша компания и все ее сотрудники обещают оказать всемерную помощь компетентным органам в расследовании инцидента.
В этом месте я сделал эффектную паузу многозначительности, мне показалось удачную, и, оглядев зал, продолжил:
— Уже десять лет, как наше Шоу служит оплотом свободы слова и демократии в России. В этом году юбилей. Ни для кого не секрет, что мы планировали организовать праздничные мероприятия. Заверяю вас, что наши планы не изменились и подготовка к юбилейным мероприятиям продолжится в отсутствие Шуры, хотя мы признаем, что без него наша работа станет много сложнее. Нет на свете другого специалиста, который мог бы совместить в себе все качества, непостижимым образом собранные в этом человеке.
Бросаю взгляд на экран, на котором замерло жизнерадостное лицо Шурки:
— Мы надеемся, что Шура выздоровеет и вновь возглавит Шоу, а также продолжит радовать нас незабываемыми приколами и, как всегда, своим крепким рукопожатием. Мы заранее благодарим всех людей, проявивших и проявляющих человеческое участие. Спасибо за внимание.
Зал тут же разразился аплодисментами нашей массовки. Крики репортеров, попытавшихся задать вопросы, тут же утонули в скандировании:
— Шура! Шура! Шура!
Танька усиленно подавала сигналы, чтобы я сваливал со сцены, но я продолжал стоять у микрофона и размышлял о том, что даже здесь, на административном этаже клиники, несмотря на мощь многочисленных кондиционеров, царил больничный дух, от которого неприятно ныли зубы.
— Вася! Вася! Кто будет исполняющим обязанности? Вы?
Сделал вид, что не расслышал и ответил на вопрос канала «Происшествия», заданный очкастой пигалицей в кожаном пиджаке на голое тело:
— Если без Шуры так все плохо и вы все в шоке, то откуда продемонстрированная запись?
— Самые приятные моменты своей жизни ношу с собой во флэше на память. Сегодня моя сентиментальность пригодилась для столь печального события.
— Известны обстоятельства происшествия?
Опять не расслышал и ответил на вопрос репортера «Экспресс-канала»:
— Да, вечером и ночью мы были вместе во «Вьюге». Замечательно провели время. Могу ответственно заявить, что эта ночь была одной из самых счастливых в нашей жизни.
— Кому выгодна смерть вашего продюсера?
— Я не знаю, с кем ушел Шура. Надеюсь, что не один.