Телепортатор
Шрифт:
– Сингулярность, сингулярность… — забормотал Сергей, кликая «мышкой» на спасительную «Википедию». В «окне» появилось определение: «…термин «сингулярность» использовал в середине ХХ века Джон фон Нейман, имея в виду математическое, а не астрофизическое понимание этого слова — точку, за которой экстраполяция начинает давать бессмысленные результаты (расходиться)».
Сергей заново прочитал последний абзац, перечитал дефиницию слова «сингулярность» и откинулся на спинку стула.
– К чему это все, — пробурчал он. — Вот уж, действительно, наброски… Не захотел все раскрывать? так, что ли, намекнул? Ладно, поехали дальше…
«…вследствие сингулярности
– С чем корреляция? Между чем и чем корреляция? — вслух самого себя спросил Сергей, чувствуя, что мозги теряют способность воспринимать текст. — Во закрутил! Ох уж мне эти доктора наук!..
Но файл все же закрыл и упрятал его в соответствии с инструкциями в письме. Позакрывав на мониторе ставшие ненужными «окна», Сергей несколько раз возбужденно прошелся по комнате, осмысливая прочитанное. Он был настолько погружен в «переваривание», что даже вздрогнул, когда после очередного поворота обнаружил в комнате двух незнакомцев, невозмутимо ожидавших его «возвращения» в реальность. Ближний к нему отработанным жестом вынул из кармана удостоверение и раскрыл его в неприятной близости от Сергеева носа. Как все дальнозоркие люди, Сергей даже отшатнулся. Затем, после некоторого замешательства, взял очки и ознакомился.
– Странно, весьма странно… Никак в толк не возьму, что привело вас… С секретами я не работаю… Консультация нужна?
– Да нет, Сергей Николаевич, мы по другому вопросу… Вы намедни ни от кого ничего не получали?
Сергей ненадолго задумался, а затем все-таки уточнил:
– Это вы имеете в виду электронную почту?
– Не только. Но и её тоже.
– Ну-у… Вчера для ознакомления диссертация пришла, мне предлагают выступить оппонентом. Позавчера ещё что-то приходило… А в чем, собственно, дело?
Не отвечая на вопрос, старший подал знак, и его коллега решительно уселся к компьютеру.
– Позвольте, позвольте! Что вы собираетесь делать?! — взволновался Сергей.
– Сергей Николаевич, мой сотрудник кое-что глянет в вашей машине, и мы уйдем.
– Но с какой радости вы будете рыться в моём компьютере?!
Реакция служивого оказалась неожиданно жесткой:
– Если вы будете очень возражать, мы изымем ваш «ящик» и увезем с собой с соблюдением всех формальностей, но при этом нет никакой гарантии, что вам его вернут в ближайшие две, а то и три недели. У нас, видите ли, работы очень много… А не будете — мой коллега кое-что посмотрит, заметьте, без излишней бюрократии, и мы вас покинем. Компьютер же, который для работы вам каждый день нужен, остается в вашем полном распоряжении… — И, не дожидаясь ответа, скомандовал подчиненному: — Приступай!
Тот кивнул и профессионально быстро заклацал по клавишам.
Полчаса провели в молчании, внимательно из-за спины наблюдая за мелькавшими на мониторе текстами. Время от времени старший наклонялся к экрану, быстро, но цепко просматривал текст, а затем отрицательно махал рукой — «не то, дальше».
Внезапно он углядел лежащий на полке шарик-флэшку. Заинтересованно взял в руки, покрутил-покатал в ладонях — у Сергея перехватило дыхание — и небрежно бросил на стол рядом с монитором. Первым позывом у Сергея было вернуть шарик на место, туда, где он и лежал, но, испугавшись даже самой мысли, решил не привлекать излишнего внимания и сделал вид, что так и должно быть.
Наконец младший поднял голову и вопросительно взглянул на начальника.
– Что — все?! — удивился старший.
Тот утвердительно кивнул.
–
Старший небрежно попрощался и направился к выходу, младший, так и не вымолвив ни слова, послушно последовал за ним.
Когда «гости» вышли, Сергей, наконец, заметил, как у него мелко и противно дрожат ноги. В изнеможении, как в студенческие годы после разгрузки вагона с углем, он рухнул на стул, где только что сидел контрразведчик, ощущая себя шариком, из которого выпустили воздух, и в очередной раз подивился прозорливости друга…
Визит выбил его из рабочего состояния. До самой ночи у него внутри что-то дрожало, ёкало и бухало, и хотя Сергей понимал, что вряд ли «инспекция» появится в ближайшее время, к чтению, несмотря на грызущее любопытство, он вернулся, предприняв меры конспирации, лишь на следующий день.
«…величина темпорального «окна», необходимого для телепортации? Если принять за аксиому утверждение «столпов» физики, что скорость света – это максимум, то можно «привязаться» к периоду световой волны-корпускулы, точнее, ее полупериоду. Именно эта величина и может рассматриваться как максимальный «размер» темпорального «окна». Следовательно, величина перемещения за временной интервал темпорального «окна» не может быть значительной, и тогда действительно выполняется квазиусловие ленты Мёбиуса…
В пользу этой гипотезы говорят исследования муравьев атта, точнее, их матки. В молодости матки улетают из своего родного «города», находят пару, затем возвращаются на землю и вкапываются, основывая новый город. Появившаяся на свет армия рабочих муравьев ухаживает за маткой, а она тем временем вырастает до колоссальных — по муравьиным меркам, понятно, — размеров.
Для защиты матки рабочие муравьи сооружают «бетонную» камеру, настолько прочную, что разрушить ее можно только с помощью лома. Камера полностью окружает матку, и только в самой нижней ее части проделаны небольшие отверстия для входа и выхода подносчиков пищи, каналы для вывода экскрементов и прохода «акушерок», следящих за яйцами, а также желоб для яиц. Часто такие камеры достигают величины кокосового ореха, слегка сплюснутого и чуть удлиненного, а толщина стенок может достигать 7-8 см.
Исследователи не раз сталкивались с парадоксальными случаями. Добравшись до камеры, в которой находится матка, осторожно срезав ее боковую часть, отчетливо видели, что матка занимает всю камеру. Её метили краской из пульверизатора. Пока камера оставалась открытой или прикрытой куском стекла, ничего необычного не происходило. Матка либо погибала, либо рабочие муравьи переносили ее в другое место. Однако если закрыть потревоженную камеру всего на несколько минут, матка из нее таинственным образом исчезала. Обнаруживали же её в другой камере, расположенной в нескольких метрах от прежнего места.
Но! В таком случае возникает противоречие сведениям из архивов немецкой «Аненербе», исследовавшей Тибет. В них немцы со свойственной им скрупулезностью неоднократно отмечали случаи мгновенной телепортации верховных лам из одного монастыря в другой. Расстояния колоссальные!
Кроме того, при телепортации — если допустить, что оберштурмбанфюрер Эрнст Шефер из чувства самосохранения не вводил своего покровителя Гиммлера в заблуждение, — телепортатор должен быть прекрасно осведомлен о месте «прибытия», наличия там посторонних предметов, в противном случае его фрагменты найдут в какой-нибудь стене, или же в его холодеющем теле обнаружат неведомо как попавшие предметы…»