Телекинез 2
Шрифт:
В общем, всё точно затянется до ночи, а начинать подобные акции лучше всего на рассвете. Так и суматоха будет меньше и сонные люди чаще склонны подчиняться обстоятельствам. А то, что последние будут я знал как никто другой…
Ведь как работал раньше? Залечу, всех усыплю, подерусь да начинаю разрушения. Сорву всё, что неправильно стоит, сломаю всё, что правильно лежит и основательно попорчу всю электронику. А всё для того, чтобы по итогу через два дня узнать, что завод обратно функционирует. На резервном питании или при помощи запасного оборудования вопрос уже другой, главное, что моя
А что сейчас? Сейчас за меня всё делают специально обученные люди, я же использую то, чего нету у них. И всем всё хорошо. И стратегия работает. И всех всё устраивает.
«Пи-пи-п» — пришла смс-ка.
Ну вот, считай, план уже есть. Тут и примерное расположение всех точек, и их внешний вид, и акцент, что надо вынести в первую очередь. И это всё — не просто наброски, которые были ранее.
Лепота, да и только…
Глава 21. Партизан
Этот завод на моём счету был уже вторым, как работать я примерно понимал, да и ценность подсказок с форума отрицать очевидно. Как и собирался вылетел под утро, успев до начала первой смены.
Внутрь проник без проблем, всё же заводы всегда строят с тем расчётом, чтобы дармового солнечного освещения было как можно больше. Разумеется, от места к месту всё варьируется, однако здесь с наличием разного рода окон и метровых форточек было все в порядке. Вскрыл — залез — закрыл — присел и обратился к силе. За последние месяцы прогресс на месте не стоял, теперь для меня почувствовать хоть что-то в радиусе 70 метров лишь вопрос концентрации и времени. В том числе, когда речь идёт о вещах, которые я своими глазами вовсе не вижу…
Найти рабочий шкафчик, вскрыть, забрать форму и транспортировать по углам комнат. Приодеться, напялить каску и попасть внутрь как все нормальные рабочие люди.
Паспортный контроль умышленно облетел, оказавшись легально внутри при входе в какой-то сектор. Натянуть на лицо дежурную улыбку, пройтись, осмотреться, залезть в заметки и найти аварийную сигнализацию. Ушло минут десять и то только потому, что современные заводы куда больше футбольного поля.
Проигнорировать какую-то польскую надпись, наверняка обещающую обозвать меня за дальнейший поступок «курвой», вскрыть пластиковый бокс и схватиться за рычаг…
— Co ty robisz?? — строго послышалось позади, но было уже поздно. Рычаг опустился и на всё помещение разыгралось польское оповещение об эвакуации. Курвы там, к слову, не было…
— Oto kurwa?!! — заверещал мужик, спустя мгновение завалившись на пол.
А вот и курва, знал же, что этим словом не только у нас пользуются…
Подбросив тело мужичка ко входу из здания, чтобы бессознательное тело транспортировали его же товарищи, сам укрылся за дверью. Подождать минут пять, пока все выйдут и можно работать.
Начал с самых больших деталей, в надежде закончить на самых маленьких. Нашел по фотографии какую-то огромную хреновину, больше похожую на ракетную турбину и вырвал середину. Разворотил большую часть каких-то станков, деформировал продолговатые закруглённые заготовки. На шум бардака прибыла какая-то подмога, опять начала обзываться курвой пердоле. Усыпил,
Прошелся по секторам, отвечающих за разные этапы очистки и обделки литейного субстрата. В теме я не особо разбирался, знал что это какая-то порода, обрабатываемая тоннами химикатов. Ломал всё как и в прошлые разы — пользуясь волшебной справкой. Тут погнуть, тут сломать, тут разорвать, чтобы заменили, а не отремонтировали.
Заканчивал работу на мини электростанции, откуда поступала энергия для работы заводы. Здесь я слукавлю, если скажу что уничтожал исключительно заводские энергоблоки, скорее задел ещё что-то. Было ли мне стыдно? Отнюдь, в роль деконструктора вошёл уже давно, то, что это вредит не только самым богатым понимал, разумеется, тоже. Уже давно пережил все эти отмазки в стиле «так надо», «нет другого выбора», «или они или я» и тому подобные — просто делал то, на что был способен. Ни больше, ни меньше.
Под конец работы записал видеозапись со всеми проделками, оставил на стенах ссылку на ресурс и ники самых активных подписчиков, да улетел, ни с кем не прощаясь.
Доклад о проделанной работе прислал тем же вечером, за что получил в ответ три больших пальца. Аня звала к себе, Витя предлагал сломать что-то ещё для махинаций с акциями, а Толя просто и без затей спонсировал моё эго комментариями под последним опубликованным видео. Всем ребятам вежливо отказал да полетел расслаблять к морю. К счастью понятие «границ» для меня уже давно не существовало, мог летать куда хочу, когда хочу и с кем хочу. Вот и воспользовался образовавшейся паузой.
Что же касается записанного у Толи видео, то оно не просто произвело настоящий фурор — оно прорвало пузырь, ныне ограничивающий интерес публики. Мои «условия», коих в видео, по сути, не было отложились в умах миллионов, набрав рекордные просмотри меньше чем за сутки. Ни о каком продолжении полёта по точкам из списка речи уже не шло, все работники были по шею в работе. Полёт отложили, разбирая вновь открывшиеся перспективы.
Я же всё это время посвятил себе, отдыхая в одиночку. Пляж, безалкогольный коктейль, просьба потереть спинку и лёгкий флирт с местными интеллигентками на берегах Танзании. Периодически почитывал комментарии к видео да просто переписывался с Толей. Информации поступало много, появились первые звоночки со стороны договороспособной части государства, что говорило об одном — мы двигаемся в верном направлении. Ещё немного, ещё чуть-чуть и корабль тронется, а за ним счастливое, вновь семейное будущее.
Дела-то налаживаются…
***
Где-то за овальным столом…
Большое обширное здание, звукоизоляционные стены. Над головой весит огромный прожектор, на стене отражается видео. С десяток человек разных должностей, навыков и знаний собрались вместе, молча просматривая кадр за кадром. Всеми курировал давно известный в узких кругах мужчина со шрамом на подбородке, делая паузы в моментах, которые хоть что-то да значили.
Вскоре видеозапись подошла к концу, свет вновь появился в овальном зале. Зрители задумчиво чесали подбородки, кто-то уже начал перешёптываться, кто-то встал, чтобы сказаться своё слово: