Телеграмма Берия
Шрифт:
И тут я впервые узнала о системе ухода за детьми — «au pair». Оказывается во Франции, как и в других странах Европы, было широко распространено приглашение пары молодых, интеллигентных девушек из соседних стран, которые жили в семье и за весьма скромную плату брали полностью на себя уход за детьми, получая за это возможность изучить язык — посещая по очереди вечерние курсы в парижских университетах. Кроме того, в случае мадам Имбер, у которой был дом в Бретани, девушки уезжали туда с детьми на всё лето, и родители были совершенно свободны, не имея никаких хлопот.
Продолжая разговаривать, я неожиданно получила любезное приглашение от мадам Имбер совершить с ней необходимые мне покупки, так как в этом случае,
От этого предложения, при скудости полагающихся нам командировочных и при необходимости и желании покупать подарки родственникам, сослуживцам, друзьям, соседям, людям, способствовавшим организации нашей поездки и т. д. — было очень трудно отказаться. С другой стороны, это предложение определённо не укладывалось в Д. У. Посещение магазина один на один с француженкой уже было прегрешением, а участие в какой-то сомнительной, предлагаемой ею «афёре» — представлялось опасным, чреватым возможными непредсказуемыми осложнениями поступком и, несомненно, было «табу» — согласно Д.У. Конечно, на это предложение не следовало соглашаться. Но мадам Имбер была так мила, непосредственна, так не походила на западных, законопослушных граждан и так напоминала мне этим моих соотечественников — что я согласилась. Это было одним из первых моих грехопадений [7] .
7
Через 30 лет аналогичную услугу, как само собой разумеющуюся, мне оказало посольство Советского Союза в Вашингтоне. Правда, с меньшей, полагающейся дипломатическому корпусу скидкой в 10 %. В то время вместе с директорами Институтов Биологии и Географии Академии Наук СССР я, как член международного Комитета по проекту «Геосфера-Биосфера», была приглашена конгрессом США на заседание комиссии по науке, космическому пространству и технологии — для обсуждения этого проекта. Приглашение на этом уровне предполагало размещение в посольстве и оказание соответствующего внимания. Поэтому, когда настало время покупок («шоппинга»), посольство любезно предоставило нам роскошную машину, шофёр которой без всяких колебаний использовал свой дипломатический документ при расплате за наши покупки.
В ходе общей беседы, уже во время обеда, искусно приготовленного хозяйкой, возник разговор об Антуане де Сент-Экзюпери — популярном на западе французском писателе, лётчике, исчезнувшем вместе со своим самолётом во время войны с Италией и Германией. Он стал известен в Советском Союзе позднее, главным образом, по его произведению «Маленький принц». Руководитель нашей делегации В. В. Белоусов почему-то отрицательно отозвался о его творчестве. Это вызвало вежливое удивление, непонимание, а также возражения собравшихся. На лице нашей хозяйки отражалось недоумение, и она огорчённо сказала, что просто не понимает, как может не нравиться такая умная, тёплая проза… Я впервые услышала это имя и позднее спросила мадам Имбер, нет ли у неё произведений Сент-Экзюпери и не могла бы она мне одолжить — на время пребывания во Франции. Оказалось, что мадам Имбер — племянница Сент-Экзюпери и свято чтит его память…
В ответ на мою просьбу она просто щедро одарила меня целым рядом его книг — в том числе поразительными по глубине мысли и откровенности дневниками…
Прегрешения из любопытства
Из приглашений, полученных и принятых всей делегацией,
Василия Федотовича Бурханова я знала и до этой поездки. Он существенно помог мне при организации станций в Арктике во время подготовки к МГГ. Бурханов был на редкость симпатичным, доброжелательным человеком. В его родословной как будто были цыгане, во всяком случае, в его привлекательной смуглой внешности можно было заметить что-то лихое, цыганское. Во время обеда адмирал Дюфек, обращаясь ко мне, сказал: «Мадам, вы сидите между двумя адмиралами — в таком положении, по нашим морским приметам, вы имеете редкую возможность загадать любое желание — и оно, несомненно, исполнится».
Я с улыбкой ответила, что я, как и многие русские люди, верю в приметы и немедленно воспользуюсь этой действительно редкой ситуацией: задумаю какое-либо из самых заветных моих желаний.
Было уже около полуночи, когда Дюфек неожиданно спросил меня: «А не хотели бы вы, мадам, после этого обеда покататься по ночному Парижу, а затем посетить один из его знаменитых ночных клубов?» Я растерялась — неожиданная возможность познакомиться с прославленной ночной жизнью Парижа казалась просто сказкой, — но ведь это было нельзя, нельзя, нельзя… (согласно Д.У., посещение ночных клубов было одним из самых больших прегрешений).
Дюфек, совершенно неправильно поняв мою растерянность, сказал: «Конечно, вам, может быть, не хочется идти в ночной клуб с таким пожилым человеком, как я, но мы захватим молодого геофизика Шепли, он отличный танцор, там выступают разные эстрадные ансамбли, проходят небольшие шоу — и я уверяю, вам скучно не будет». Предложение было на редкость соблазнительным, и в моей закружившейся от него голове лихорадочно проносились разные планы. Что же сделать для того, чтобы можно было его принять? Я понимала, что в любом варианте в случае моего согласия — это будет серьёзный проступок. Дело было только в том, как уменьшить мою ответственность за него…
Вспоминая этот эпизод, я не могу понять, как молниеносно пришёл в мою голову следующий блестящий вариант — я попросила Дюфека пригласить также Василия Федотовича Бурханова, он радостно согласился и воскликнул: «Как же я сам до этого не догадался!», и, обратившись к Бурханову, очень вежливо и почтительно пригласил его. Теперь оставалось только сообщить об этом руководителю делегации В. В. Белоусову. На мою робко выраженную просьбу разрешить мне и Бурханову посмотреть ночной Париж, а затем побывать в одном из его ночных клубов вместе с Дюфеком он отреагировал с явным неудовольствием. Однако, не запретив это ночное приключение (ведь Бурханов был в ранге министра), он лишь хмуро заметил, что правила поведения за рубежом нам известны, поступайте, как знаете.
Таким образом, своё первое грехопадение (посещение ночного клуба) — я совершила вместе с высокопоставленным делегатом из Советского Союза, а не одна, и без всякого запрещения со стороны руководителя делегации. Это давало мне слабую надежду на то, что этот грех «сойдёт мне с рук».
Мы приехали в ночной клуб, и сразу же стало ясно, что Дюфек был завсегдатаем этого заведения. Нас окружили какие-то молодые экстравагантно, но вполне прилично одетые девушки, помогавшие нам раздеться, одновременно выражая своё удовольствие нашим приходом. Почему-то мне запомнилось, как они стягивали с меня длинные до локтей белые перчатки, которые в то время были в моде, одновременно по долгу службы осыпая меня комплиментами.