Шрифт:
От переводчика
Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?»
Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах
Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии.
С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»).
Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так называемых «Фаши деи лаворатори», и не вина сицилийских социалистов, что это название оказалось впоследствии скомпрометировано страшным словом «фашизм». Желая подчеркнуть правдивость исторического контекста, автор романа вводит в круг действующих лиц (пусть и не наделяя их активной ролью) реальных персонажей, в том числе известного социалиста Розарио Гарибальди-Боско и организатора союзов трудящихся Джузеппе Де Феличе Джуффриду.
В хитросплетениях сюжета читающие книгу Камиллери в русском переводе разберутся без посторонней помощи, так что это небольшое предуведомление продиктовано не недоверием к ним, а исключительно желанием помочь сориентироваться в исторической составляющей романа. И еще мне хотелось, из уважения к читателям, сказать несколько слов о проблемах, связанных для переводчика книги с местом действия — Сицилией.
Как и другие романы Камиллери, этот роман написан на литературном итальянском языке. Сицилийский диалект, временами вкрапляемый автором в текст, дозирован таким образом и эксплуатирует такие лексические элементы диалектального словаря, что итальянец, не знающий сицилийского наречия, не испытывает затруднений при чтении. Излишне говорить, что сицилийский «акцент» отдельных персонажей создает определенный колорит, важность которого мне как переводчику очевидна. Возникает вопрос: можно ли сохранить эту особенность оригинала в переводе, и если да, то как? Возможности универсального решения этой проблемы я не вижу, но некоторый практический опыт ее решения, вернее попытки найти его, у меня есть. Будучи убежденным противником практикуемого иными моими коллегами «награждения» героев переводов искусственным языком, состоящим из сомнительной смеси украинизмов, областных изречений, архаизмов, жаргонизмов и просторечия, я ищу выход из положения на уровне интонации, то есть синтаксиса, проверяя на слух естественность речи персонажей. В зависимости от социального положения героев Камиллери, отраженного в их речевой характеристике, синтаксическое решение я подкрепляю обращением к соответствующей лексике, так что одни персонажи изъясняются в моей версии грамотным — надеюсь — языком (кто более, кто менее богатым), не исключающим разговорных слов и конструкций, тогда как в языке других разговорные слова и конструкции как раз преобладают, сдобренные к тому же изрядной порцией просторечия.
Нельзя сказать, чтобы автор обходился без крепкого словца, но оно у него всегда к месту, и если в одних случаях такому словцу находился в русской версии достойный эвфемизм, то в других оно настоятельно требовало точного перевода или не менее крепкого эквивалента. Что касается самого страшного для сицилийца оскорбления — рогоносец (cornuto), оно, сохраняя главное свое значение обманутого любовника или мужа, со временем наполнилось дополнительным содержанием и широко заменяет сицилийцам слова, равносильные в русском языке сукиному сыну, сволочи, гаду и т. п.
Переводчику романа, переносящего современного читателя в Сицилию конца XIX века, нельзя забывать и о специфике взаимоотношений сицилийцев, традиционно воспитанных в патриархальном духе уважения к
Художественный перевод — всегда обман, иногда больший, иногда меньший. В подтверждение этой истины должен признаться: предположив, что при создании образа старшего капрала Ликальци автор перебирал в памяти популярные среди итальянцев анекдоты, беззлобно высмеивающие умственные способности карабинеров, я взял на себя смелость слегка утрировать простоватость симпатичного Ликальци. И еще одно признание. Начальнику Дисциплинарного отдела Министерства внутренних дел ироничный автор дал имя Амабиле, что значит любезный, приятный. Имя редкое, если не исключительное, — плод родительской фантазии. Расценив это имя как говорящее, я, учитывая содержание подписанного им документа, на свой страх и риск переименовал Амабиле Пиро в Сальваторе Добродушини.
Вот, пожалуй, и все. Что до не оговоренных случаев переводческого произвола, то я готов нести ответственность и за них, пригласив в адвокаты глубоко чтимого мною автора, с которым заодно буду рад при этом познакомиться лично.
Евгений Солонович
Телефон
Посвящаю этот роман Руджеро, Данте и Нини, потерю которых я с каждым днем переживаю все тяжелей.
А какое крушение всех иллюзий в самой Сицилии — крушение пламенной веры, воодушевившей восстание! Несчастный остров, на который смотрели как на завоеванную землю! Бедные островитяне, которых изображали варварами, нуждавшимися в цивилизации! И явились люди с континента, чтобы цивилизовать их; явилась новая солдатня, гнусное полчище, которым командовал ренегат-венгр, полковник Эберхардт, впервые явившийся в Сицилию вместе с Гарибальди, а потом участвовавший в расстреле гарибальдийцев в Аспромонте, вместе с лейтенантом-поджигателем савойцем Дюпюи; явились все отбросы чиновничества; начались раздоры и дуэли и всевозможные дикие сцены; потом и префектура Медичи, военные трибуналы, хищения, и убийства, и разбой, задуманные и осуществлявшиеся новой полицией именем королевского правительства; фальсификация и изъятие документов и гнусные политические процессы: таково было первое правительство парламентской Правой! Затем пришла к власти и Левая, и она тоже начала свою деятельность в Сицилии с чрезвычайных мер, — пошли и насильственное присвоение земель, и подлоги, и вымогательства, и скандальный фаворитизм, и скандальные растраты общественных средств; префекты, полицейские чиновники, судьи угождали депутатам правящей партии; тут были и кумовство, и предвыборная борьба с безумными расходами, и унизительное подхалимство, и угнетение побежденных и рабочих, поддерживаемое и защищаемое законом, и обеспеченная безнаказанность угнетателей…
1
Перевод Г. Рубцовой и Н. Рыковой.
Основные персонажи
ВИТТОРИО МАРАШАННО, префект Монтелузы.
КОРРАДО ПАРРИНЕЛЛО, начальник его канцелярии, которого впоследствии сменил на этом посту
ДЖАКОМО ЛА ФЕРЛИТА, брат Розарио (Сасы).
АРРИГО МОНТЕРКИ, квестор Монтелузы.
АНТОНИО СПИНОЗО, начальник полиции (Управления общественной безопасности) Вигаты.
ДЖЕЗУАДЬДО ЛАНЦА-ТУРО, лейтенант, командир Вигатской части королевских карабинеров, которого впоследствии сменил на этом посту
ИЛАРИО ЛАНЦА-СКОККА.
ПАОЛАНТОНИО ЛИКАЛЬЦИ, старший капрал карабинеров в Вигате.
ДЖУЗЕППЕ СЕНСАЛЕС, начальник Главного управления общественной безопасности Министерства внутренних дел.
САЛЬВАТОРЕ ДОБРОДУШИНИ, начальник Дисциплинарного отдела Главного управления общественной безопасности.
КАРЛО АЛЬБЕРТО ДЕ СЕН-ПЬЕР, генерал, командующий Сицилийским округом Корпуса королевских карабинеров.
АРТИДОРО КОНИЛЬЯРО, супрефект Бивоны.
ДЖОВАННИ НИКОТЕРА, министр внутренних дел.
ФИЛИБЕРТО СИНИ, министр почт и телеграфов.