Технозона
Шрифт:
– Почему вас это удивляет? Ей двадцать восемь, как и майору Молодцову, и на её счету пять полётов. Вы должны знать Кэтрин, майор.
– Так точно, знаю, заочно, хотя лично не знаком. Сколько человек в её экипаже?
– Трое.
– Кто полетит со мной?
– На этот раз я, – сказал Зайцев, – и сотрудник службы безопасности Феликс Глинич.
Денис нахмурился.
– Я не знаю этого человека. Почему не летит капитан Абдулов?
– Вместо него в экипаж включён Глинич. Он эксперт в области космического материаловедения, астрофизик, планетолог и специалист по метеоритному
– Мне на борту нужен грамотный бортинженер, специалист по системам, а не астрофизик!
– Феликс Эдуардович Глинич, – вмешался профессор Черников, – является кандидатом в отряд космонавтов уже два года и прекрасно изучил наши корабли и комплексы.
– И всё же я требую…
– Успокойтесь, майор, – перебил Дениса командир группы. – Я понимаю ваши чувства, но состав экипажа определяю даже не я, а правительственная комиссия. Она и рекомендовала… можно сказать… этот состав экипажа. Вам придётся согласиться или войти в состав экипажа дублирующего корабля.
Денис проглотил ругательство.
– Хотя бы объясните, в чём дело, почему необходима замена.
– Есть определённые подозрения, майор… – начал Лещенко.
– Мы не знаем, почему астероид увеличил скорость, – сказал Черников. – Но такие целенаправленные манипуляции обычные космические тела совершать не в состоянии.
– Вы что же, предполагаете, что к нам залетел чей-то космический корабль? – Денис позволил себе немного иронии.
– Не обязательно, – качнул седой головой профессор. – Возможно, это ядро кометы, возможно, представитель нового класса малых активных объектов…
– Определимся на месте, – перебил Черникова Зайцев. – И для этого опыт Глинича незаменим. Всё, майор, идите, готовьтесь. Вылет через четыре часа.
Денис демонстративно кинул подбородок на грудь, щёлкнул каблуками и вышел. Настроение испортилось. Слава Абдулов, ровесник и однокашник, был отличным специалистом и надёжным другом, и его замена подействовала угнетающе. Но изменить что-либо уже было невозможно. Зайцев намекнул, что Денис может не полететь вовсе, если будет настаивать на своём. Что же они почуяли, товарищи начальники, заменив бортинженера на специалиста службы безопасности? Неужели и впрямь уверены, что в Солнечную систему вторглись пришельцы? Или же просто решили перестраховаться?
4
Он был впереди и чуть снизу – маленький сверкающий крестик на фоне угольно-чёрной бездны, проколотой множеством острых звездных «булавок». Астероид Ирод. Пять километров сто сорок шесть метров – длина главной перекладины, полтора километра – длина второй перекладины, толщина «креста» – шестьсот метров, масса – двадцать три миллиарда тонн. Поскольку его скорость уже почти достигла возможности разгона земных кораблей – до ста десяти километров в секунду, решено было при подлёте сманеврировать таким образом, чтобы астероид сам догнал корабль. И Денис мастерски проделал манёвр, не потеряв ни мгновения, ни сантиметра. Теперь Ирод постепенно догонял «Ангару», вырастая в размерах. По расчётам бортового компьютера, он должен был взять корабль «на абордаж» через восемь часов.
Американский шаттл «Техас»
Зайцев считал, что экипаж погиб.
Молчаливый Глинич, за всё время полёта произнесший всего несколько слов, своих предположений не высказывал.
Денис же в силу природного оптимизма надеялся, что на «Техасе» просто вышла из строя система связи и что американцы живы. Хотя, с другой стороны, было действительно непонятно, почему они не подают световых сигналов. Шаттл с виду – в телескопы «Ангары» – казался неповреждённым, отсверкивая в лучах серебристой обшивкой.
Феликс Глинич, заменивший бортинженера, сначала Денису активно не понравился. Бесстрастный, с виду даже сонный, по-философски равнодушный ко всему, что его не касалось, он вечно торчал у компьютера или вёл наблюдения за приближающимся астероидом, не сообщая никому своих выводов. Это раздражало, и однажды, на третий день полёта, не вытерпел даже полковник, тоже не отличавшийся говорливостью.
– Как вы думаете, Феликс Эдуардович, – сказал он после очередного сеанса радиосвязи с Землёй, расстояние до которой уже превышало двадцать пять миллионов километров, – почему молчит «Техас»? Что могло произойти на его борту?
– Я не гадальщик, – сухо ответил Глинич. – Для выводов не хватает объективной информации. Подстыкуемся – узнаем.
Зайцев озадаченно посмотрел на него, перевёл взгляд на Дениса, хмыкнул.
– Это, конечно, правильно, однако неплохо бы разработать рабочую гипотезу и придерживаться её. К примеру, я считаю, что американцы что-то обнаружили на астероиде, сели и наткнулись на какую-то ловушку. Что-нибудь вроде выброса отравляющих веществ.
– В скафандрах им не страшны отравляющие вещества, – покачал головой Денис. – На мой взгляд, они просто врезались в астероид и повредили систему связи. А заодно и двигатели.
– Тем не менее они могли бы послать в космос пару сигнальных ракет или помигать прожекторами. Астероид вращается, и вспышки заметили бы даже с Земли. Почему они этого не сделали? Погибли?
Денис пожал плечами.
Он был согласен с третьим членом экипажа: фактов не хватало. А заранее хоронить американских астронавтов не хотелось. Как и разрабатывать гипотезу о корабле агрессивных пришельцев, прилетевших для завоевания Земли.
Спор ничего не дал. Все остались при своём мнении. А Глинич по-прежнему отказывался участвовать в беседах экипажа и обходился минимумом слов…
Восемь часов до встречи с гигантским каменным крестом изумительно правильной формы истекли. Денис произвёл необходимые манёвры, и оба тела – двадцатиметровая «Ангара» и великан-астероид, медленно вращающийся вокруг более длинной оси, – повисли в двух километрах друг от друга, продолжая мчаться к Земле со скоростью сто шесть километров в секунду.