Технократ

Аксенов Даниил

Несмотря на то что имис, как и все ишибы, относились к обычным людям с нескрываемым пренебрежением, солдаты Нермана выглядели внушительно. Перевооружение наконец закончилось, и сейчас каждый носитель амулета Террота обладал всего двумя видами оружия ближнего боя: коротким мечом и булавой на длинной рукояти. Эта самая булава с наконечником весом пятнадцать килограммов представляла собой вершину математической мысли Нермана. Масса орудия была подобрана таким образом, чтобы не создавать особых трудностей для усиленных амулетом бойцов и прошибать защиту среднего ишиба или гарантированно сбивать его с ног. Имис, конечно, двигались чрезвычайно быстро, но если булава заденет их, то все — размозженная рана

резко снизит боеспособность. Для ишибов вообще мало что было хуже размозжения тканей. Они могли справиться даже с глубокой рубленой раной, но столкновение с булавой закончилось бы длительным лечением у целителя. Повреждения такого плана требовали особенных, тонких навыков работы с ти. И имис, судя по их взглядам, бросаемым на гвардейцев, отлично понимали это.

— А что не так со взаимодействием? — невинно поинтересовался король.

— Все не так! — последовал ответ. — В войсках должна быть дисциплина, а твое величество до сих пор не принял участия ни в одном из совместных маневров. Я не знаю почему. Как мы будем сражаться, если нет центрального командования?

Михаил слегка пожал плечами. Становилось все интересней и интересней. Уж не собрался ли принц арестовать его или взять в заложники? Пока не подошли ранигские войска, это вполне возможно. Но, с другой стороны, если об исчезновении аба неизвестно, то сколько же великих ишибов понадобится, чтобы держать его под арестом?

— Я всегда был согласен выполнять приказы союзного штаба, если мне понятен их смысл, — ответил король. — К тому же о какой дисциплине речь? Война еще не началась.

Имис шевельнулись, то ли повинуясь незаметному знаку принца, то ли еще по какой-то причине.

— Если дисциплины нет сейчас, то не будет и потом, — совершенно справедливо заметил командующий. — И я считаю своим долгом навести порядок любой ценой. На наши взаимоотношения с Ранигом ведь смотрят и другие союзники.

Михаил даже сочувствовал принцу. Тот говорил правильные вещи, и на его месте король действовал бы точно так же — попытался бы призвать всех к дисциплине, пожалуй что, действительно любой ценой. Но, увы, Нерман был на своем месте и, выражаясь грубым языком, видел эту войну в гробу. Если целью империи Фегрид был захват чужих земель, то целью Ранига являлось сохранение своего войска, особенно ишибов.

— Твое высочество прибыл ночью, чтобы это все мне сказать? — поинтересовался король. — Завтра я бы лично пришел в штаб, и мы могли бы уладить все разногласия.

— Завтра будет поздно, — ответил командующий. — Утром должны начаться генеральные маневры. Последние! Поэтому, приняв во внимание некоторое взаимонепонимание, вызванное, по всей видимости, удаленностью моего штаба от ставки твоего величества, я прибыл сюда, чтобы пригласить твое величество погостить некоторое время во дворце моего брата императора Муканта.

Михаил даже слегка подался вперед, словно пытаясь уловить затихший звук слов. Королю показалось, что он ослышался.

— Твое высочество предлагает мне пожить во дворце императора? — переспросил правитель Ранига.

— Его величество император очень надеется, что его предложение будет принято немедленно. Он желает видеть такого ценного союзника как можно ближе.

После нескольких секунд осмысления Нерману все стало ясно как дважды два. Его элементарно хотели разобщить с войском. Он будет сидеть при императоре, тогда как фактическое командование станет осуществлять кто-то другой. Скорее всего — фегридский штаб. Предложение невинное по содержанию и чудовищное по последствиям.

— Благодарю за приглашение, твое высочество. Я чрезвычайно польщен. Мне нужно время все обдумать, — с легкой светской улыбкой ответил Михаил.

Цурент

медленно покачал головой.

— Увы, император Мукант очень надеется, что твое величество не оскорбит его отказом и прибудет немедленно. Без обдумывания и всяких условий.

Лучше бы он этого не говорил. У Михаила были свои представления о политике, поэтому фраза «без всяких условий» сыграла роль красной тряпки. Король считал, что политика — дело тонкое, здесь уступать нельзя ни в коем случае, или быстро сядут на шею и потом придут не приглашать в гости, а арестовывать по-настоящему. Всегда должен соблюдаться принцип обмена: я делаю то-то и то-то, если ты делаешь то-то и то-то. Михаил помнил, как после распада СССР тогдашний российский министр иностранных дел последовательно уступал другим крупным державам почти во всем. И к чему это привело? Они привыкли и, пожалуй, перестали говорить даже «спасибо». Никаких преимуществ России это не принесло.

— Увы, моим воинам нужен король. Они не привыкли сражаться, зная, что я отсиживаюсь где-то неподалеку, — ответил Нерман. — Мне очень жаль, что не могу именно сейчас воспользоваться приглашением его величества, но непременно сделаю это, когда самые ответственные сражения останутся позади.

«Пусть только сюда придут мои войска — и посмотрим, как вы запоете, — подумал Михаил. — Потом наверняка не станете предлагать где-нибудь погостить».

— И мой брат император, и я всегда верили в мудрость твоего величества, — незамедлительно подчеркнуто ровным голосом ответил Цурент. — Король Ранига известен как хороший полководец, который правильно оценивает свои и чужие силы и не вступает в заведомо проигрышное противостояние. Я предлагаю твоему величеству просто поговорить со мной и императором и уладить все разногласия.

Михаил еще раз взглянул на командующего и окружающих его имис и понял, что принц готов пойти на принцип. Причем было не ясно, насколько далеко Цурент способен зайти, а проверять не хотелось. Командующий выглядел рассерженным, а имис — неспокойными. Наверняка никто из них не горел желанием, в случае чего, оказаться под ударом великого ишиба, который совсем недавно в полном одиночестве почти отбил атаку многочисленного и подготовленного отряда. Но если гнев принца на «саботажника» перевесит здравый смысл, то, конечно, имис выполнят приказ.

У Михаила было два варианта выхода из тупика. Один заключался в том, чтобы описать командующему реальный расклад сил. Конечно, двадцать имис победить невозможно, но только не в этом дворце. Сразу после покушения король Ранига, как человек, очень сильно обеспокоенный своими жизнью и здоровьем, предпринял необычный шаг. А именно — приказал заминировать разработанными им ти-гранатами все подходы ко дворцу, весь сад, а также дорожки. Эти гранаты срабатывали, только если королевский ишиб активирует их щупом. Взрыв способен исковеркать ти всего, что находится поблизости. Даже ишиб, оказавшийся в его эпицентре, вряд ли выживет. Получалось, что дворец мог выдержать первую волну почти любого штурма. Однако король оценил этот вариант ответа, поразмыслил и решил остановиться на втором, более мирном и отвлекающем. Все-таки имперцы как-никак союзники.

— Не нужно ни о чем беспокоиться, твое высочество, — сказал Михаил успокаивающим тоном бравого солдата Швейка, — я уже отдал приказ, который решит все наши проблемы и докажет, что Раниг — ценный и преданный союзник. Не далее как на днях интересующий нас объект будет взорван.

Наступила тишина. Цурент нахмурил белесые брови, пытаясь понять, о чем идет речь. Вроде бы они только что говорили о визите короля во дворец императора — и вдруг такой переход.

— Какой объект, твое величество? — поинтересовался принц, которого начали мучить дурные предчувствия.