Техану
Шрифт:
— Все в порядке.
Ферру всю дорогу следовала за ними, держась немного позади. Тенар подошла к девочке и, обменявшись с ней парой слов, вернулась к Огиону.
— Она принесла одеяло.
— Мне не холодно.
— Зато я замерзла.
На ее лице мелькнула тень улыбки.
Девочка подошла, сунула Тенар одеяло из козьего пуха, что-то шепнула ей на ухо и опять убежала.
— Она поможет Хифер подоить коз, а та присмотрит за девочкой, — сказала Тенар Огиону. — Поэтому я могу остаться с тобой.
— У тебя всегда было полно забот, — сказал старик хриплым свистящим шепотом — жалким подобием его некогда
— Ты прав, — сказала она. — Но сейчас я целиком в твоем распоряжении.
Он кивнул.
Долгое время старик молча сидел с закрытыми глазами, привалившись спиной к стволу дерева. Всматриваясь в лицо мага, Тенар видела, как его выражение медленно меняется по мере того, как солнце клонится к горизонту.
Наконец Огион открыл глаза и сквозь прореху в густой кроне уставился на пламенеющее на закате небо. Казалось, он наблюдал за неким действием, разворачивающимся на далеком светло-золотистом полотне. Как-то раз маг неуверенно, словно сомневаясь, шепнул:
— Дракон…
Солнце село, ветер стих.
Огион взглянул на Тенар.
— Кончено, — ликующе прошептал он. — Все изменилось!.. Изменилось, Тенар! Жди… жди здесь, пока не…
Спазм сотряс его тело, и старый маг задрожал, словно ветвь дерева на ураганном ветру. Он задыхался, глаза его открывались и закрывались, глядя сквозь Тенар. Огион взял ее за руку, она склонилась над ним, и он прошептал ей свое Имя, которое при его жизни было известно лишь ему одному.
Старый маг судорожно сжал ее руку, закрыл глаза и вступил в последнюю схватку за глоток воздуха, в которой он так и не смог одержать победу. Он лежал, сливаясь с корнями дерева, а в вечернем небе, видном сквозь кроны деревьев, одна за другой загорались звезды.
Сгустились сумерки, затем пришла ночь, а Тенар все сидела у тела Огиона. Женщина разделила с мертвецом шерстяное одеяло, но рука ее, по-прежнему сжимавшая ладонь старика, онемела от холода, будто прикоснулась к заиндевевшему камню. Наконец Тенар прижалась на прощанье лбом к щеке Огиона, встала, пошатнувшись от внезапно охватившей ее тело слабости и головокружения, и пошла навстречу двигавшемуся по полю светлячку лампы, чтобы встретить и проводить до места тех, кто шел сюда.
Эту ночь соседи Огиона провели подле него, и он не отослал их прочь.
Поместье Лорда Ре Альби стояло на скальном выступе над Обрывом. Утром, задолго до того, как солнце обрисовало контуры Горы, в деревню спустился волшебник, состоящий на службе у Лорда, и сразу вслед за ним из Порт-Гонта пришел другой чародей, судя по всему, пустившийся в путь еще затемно. Вероятно, до них дошли слухи о том, что Огион при смерти, или же сам уход из жизни великого мага не прошел незамеченным для окрестных волшебников.
В деревушке Ре Альби Огион был единственным магом. Всю работу, которую он считал зазорной для себя, выполняла местная колдунья тетушка Мосс — упрямая старуха, одинокая, как и большинство знахарок, вечно грязная, с копной седых спутанных волос, с красными от дыма целебных трав глазами. Это ее лампу увидела тогда Тенар на лугу, и старая колдунья провела всю ночь у тела Огиона вместе с односельчанами. Тетушка Мосс установила там, под деревом, восковую свечу со стеклянным колпаком, и всю ночь жгла на глиняной тарелке благовония. Она произнесла все нужные слова и сделала все, что было необходимо сделать. Когда пришло время
Когда к буку подошли волшебники — высокий юноша с серебристым сосновым посохом из поместья и крепкий средних лет мужчина с коротким тисовым посохом из Порт-Гонта — тетушка Мосс склонила голову, не осмеливаясь поднять на них взгляд налитых кровью глаз, и попятилась назад, дабы не помешать им своими примитивными чарами и ведьмовством.
Ночью, придавая телу то положение, в котором оно будет опущено в могилу, знахарка, опустившись на колени, положила в раскрытую левую ладонь мага крохотный магический узелок — полоску выделанной козьей шкуры, перевитый разноцветными нитками. Увидев этот комочек, маг Ре Альби тут же отбросил его прочь концом посоха.
— Выкопана ли могила? — спросил волшебник из Порт-Гонта.
— Да, — ответил волшебник из Ре Альби. — На кладбище моего властелина, — и он махнул рукой в сторону поместья.
— Понятно, — сказал портгонтиец. — Но мне кажется, нашего мага следует похоронить со всеми почестями в городе, который он спас от землетрясения.
— Мой повелитель настаивает на том, чтобы эта честь была предоставлена ему, — не сдавался молодой маг.
— Но ведь… — начал было портгонтиец и тут же умолк, не найдя достаточно веского аргумента в свою пользу и не желая спорить попусту. Он взглянул на покойного и сказал с сожалением и горечью в голосе:
— Придется похоронить его безымянным. Я шел всю ночь и все же опоздал. Огромная потеря стала от этого еще больше!
Молодой маг промолчал.
— Его звали Айхал, — сказала Тенар. — Он пожелал быть похороненным там, где лежит сейчас.
Оба мага взглянули на нее. Молодой, увидев средних лет крестьянку, молча отвернулся. Портгонтиец присмотрелся к ней и спросил:
— Кто ты?
— Здесь меня знают как Гоху, вдову Флинта, — ответила она. — Кто я, узнай сам, с помощью своего искусства. Мне незачем тебе это говорить.
Услыхав такие речи, маг из Ре Альби удостоил ее краткого взора.
— Следи за языком, женщина, когда говоришь с сильным мира сего!
— Постой-постой, — вмешался портгонтиец, жестом успокаивая своего оскорбленного собрата по профессии и одновременно пристально вглядываясь в лицо Тенар. — Ты была… Ты некогда была его ученицей?
— И другом, — добавила Тенар и молча отвернулась. Она услыхала гневные нотки в своем голосе, произносящем это слово — «друг». Тенар опустила взгляд на своего друга, потерянного и безмолвного — хладное тело, подготовленное к погребению. Они стояли над ним, живые и полные сил, от них исходили волны гнева, непримиримости и презрения, а отнюдь не дружелюбия.
— Извините, — сказала она. — Эта ночь вымотала меня. Я была с ним, когда он умер.
— Не хочешь ли… — начал молодой маг, но его внезапно оборвала на полуслове тетушка Мосс.
— Она была. Да, она была с ним, — почти что выкрикнула старуха. — Она одна, больше никого не было. Он послал молодого Таунсенда — торговца овцами, чтобы тот передал ей его зов, и Огион не позволял себе умереть, пока она не пришла, и встретил он свою смерть именно там, где желал быть похороненным — здесь, у молодого бука.