Тебя искал

Кит Тата

Телефон совсем разрядился, не было возможность его зарядить, как и не было теперь света фонарика. Пришлось зажечь несколько свечей. Дом изнутри не закрывался, только снаружи. И, чтобы себя обезопасить, я приставила к двери кочергу, которая хоть и не спасёт меня от ограбления и возможного убийства, но зато подаст мне громкий сигнал о том, что в дом кто-то вошёл.

Из-за темноты я немного потерялась во времени, но по ощущениям понимала, что время близиться к полуночи. От скуки даже возникла идея погадать на суженого или еще какую белиберду.

Зря, что ли, в доме столько свечей?

Но гадание лишь ввело меня в еще больший страх, когда в зеркале мне начали видеться всякие образы, и бонусом ко всему еще и звуки всякие начали слышаться.

Занимая тот край дивана, что не был провален, я обнимала дедову выбивалку для ковров и во все глаза вглядывалась в темноту за окном, потому что была уверена, что кто-то смотрел на меня из темного двора. И ходил. Уж очень отчетливые шаги слышались с улицы. Словно кто-то крадется.

Внезапно кочерга скрипнула по полу. Стало ясно, что кто-то пытается войти в дом неслышимым. В голове моментально созрел план действий.

Кинувшись ко входу, занесла выбивалку для ковров над головой и приготовилась бить так сильно, насколько вообще была способна, чтобы затем, пока злоумышленник приходит в себя, успеть убежать подальше. Да хоть в лес за дачей. Лишь бы не оставаться здесь.

Скребя медленно пол, кочерга, наконец, упала с громким грохотом.

– Чёрт! – чертыхнулся мужик, который зачем-то сложился пополам, чтобы пробраться в домик.

Тут-то я его и подловила, когда со всего размаху, шлепнула его по хребтине выбивалкой для ковров. Раз, другой и так до тех пор, пока он не уполз в угол дома и не выставил перед собой пищевые контейнеры, кажется, сложив их в форме креста.

– Я сосед! Сосед! – завопил он, когда я в очередной раз занесла выбивалку над головой для удара.

– Ты дебил, что ли?! – выпалила я, глядя на него во все глаза. – Постучать-то не мог?

– Чем, блин?! Башкой? Отвернись на пару секунд, - трясся он в углу, из-за чего длинные взлохмаченные патлы закрыли часть его лица и глаза.

– Зачем?

– Привык плакать без свидетелей, - выронил он нервно и глухо застонал, удерживая пищевые контейнеры в руках, как своих детишек.
– Как больно, твою мать!

На смену страху и злости пришло чувство вины. Лохмач хоть и не плакал в прямом смысле этого слова, но было видно, насколько ему больно.

– Ты там не умираешь? – поинтересовалась я, на всякий случай запрятав выбивалку за спину.

– Радуюсь.

– Чему?

– Тому, что не по бубенцам попало. Тогда бы я точно умирал и плакал.

– А что у тебя в руках?
– спросила я для того, чтобы хоть немного перевести разговор в русло, в котором я не была садистом с палкой.

– Хотел извиниться за компот и компенсировать, но ты и сама только что неплохо отыгралась, - неуверенно выпрямился мужчина в углу и покачал корпусом из стороны в сторону. – Удар у тебя, конечно… Моя спина, наверное, как отбивная.

– Я думала, в дом крадется вор

или убийца, - поморщилась я, глядя на лохматого мужчину, который в свете от огня, исходящего из дыр буржуйки, походило ни то на бездомного, который и правда мог пробраться в дом, ни то на дикого Тарзана.

– А тут всего лишь я с контейнерами с салатиком, - фыркнул он и без приглашения прошёл в основную часть дома, где без того же приглашения и предупреждения плюхнулся на диван, в который и провалился, окончательно прорвав обивку. – У тебя съёмки «Один дома» проходили, что ли?! – рявкнул лохмач, который теперь походил на опрокинувшуюся на панцирь черепаху. Только вместо панциря у него был старый диван на спине.

– Спрашивать надо, прежде чем куда-то проходить и садиться. Я тебя, вообще-то, не пускала. Давай лапу, - протянула я руку и стала ждать, когда он обхватит мою ладонь, чтобы я могла его выдернуть.

– Контейнеры у меня сначала забери, - сунул он мне их, нервно рыча.

Точно какой-то лохматый неандерталец.

Цокнув, отобрала у него пластиковые цветные коробочки и оставила их на столе. Вернулась к лохмачу и за обе руки вытянула его из портала в восьмидесятые, в которые этот диван и был куплен.

– На эту табуретку можно сесть? – спросил мужчина, когда отряхнул свою одежду.

– Только если ты ее не сломаешь своим задом как диван.

– Я и диван не ломал. Это сделало время, - буркнул лохмач и аккуратно прижал пятую точку к табуретке.

Кажется, я слышала, как он перестал дышать, когда полностью на ней расслабился. И только тогда, когда она не сломалась под тяжестью его веса, позволил себе выдохнуть и не бояться новой травмы.

– Что ты принес?

– Салатик, шашлык и кусочек торта. Так сказать, компенсация за последний компот и испорченную одежду, - отчеканил мужчина, продолжая покачивать торсом.

Спину ему, похоже, до сих пор было больно.

– По-моему, компенсация больше требуется тебе. Лично меня пролитый компот так не подкосил.

– Оно и понятно - я тебе компот в лицо не из пожарного рукава плескал. Ешь. Голодная наверное.

– А ты тут сидеть будешь и смотреть? – поморщилась я недовольно.

– Да. Чтобы ты не подавилась, испытывая ко мне благодарность. Жаль только, что чай забыл прихватить. В сухомятку, наверное, будет не очень.

– Мне Майя принесла термос, - указала я на небольшую бутылку за контейнерами.

– О, мой! Тогда всё нормально.

– Твой? – скептически выгнула я бровь и снова прочитала надпись: «Термос сурового мужика». – Врёшь, что ли?

– А что, я недостаточно суров? – нагнал он хмурости на свои густые ресницы, оперся локтями о колени и теперь в свете свечей стал походить на какого-то лесоруба.

– Похож. Но всё равно я теперь буду долго помнить, как ты плакал в углу.

– Я не плакал. Я сурово дышал. Ты есть-то будешь?

– Я не голодная. Тем более я тебя даже не знаю. Вдруг ты отравить меня пришёл?