Тебе принадлежу

Ковалевская Алиса

– Тебе идут изумруды, – пальцы его скользнули ниже, к ложбинке меж грудей, вырисовывающейся в вырезе платья.

– Мне казалось, это был подарок, разве нет? – приподняла я бровь, стараясь не обращать внимания на его прикосновения. – Понимаю, что ты рассчитывал на то, что твои камушки останутся при тебе, но…

– Я говорю не про камни, Стэлла, – прищурившись, он посмотрел мне прямо в глаза. Серебристая сталь… – Ты украла у меня себя.

– Себя? – не сдержавшись, я запрокинула голову и нервно захохотала каким-то лающим, сиплым смехом.

Через несколько секунд умолкла и ответила ему таким же прямым взглядом. – Твои претензии не по адресу, Алекс.

Он сделал крохотный шаг вперёд. Я почувствовала мощь его огромного тела, исходящий от него запах власти и денег, его жар. Дыхание на миг перехватило, руки покрылись мурашками. Я смотрела на него снизу-вверх, а в голове беспорядочными кадрами проносились воспоминания: охотничий домик и гроза, широкая лестница из красного дерева, ужин на яхте у берегов Майорки, зеркало над кроватью в спальне, хлещущие по телу струи воды… И его руки, его губы, его запах. Какой же он высокий… Я ведь почти забыла о том, какой он высокий, какие огромные и жаркие у него ладони, и какая сама я маленькая по сравнению с ним…

– Он тебя трахает? – внезапно спросил Алекс, и сталь его глаз снова недобро сверкнула. – Тот престарелый хрыч?

На мгновение я опешила, но быстро пришла в себя и наградила его гневным взглядом.

– Не твоё дело.

– Моё, Стэлла, – рыкнул он мне едва ли не в губы. Отступил, но руку со стены так и не убрал, продолжал удерживать меня в своеобразном капкане. – Учти, я пристрелю любого, кто до тебя дотронется.

– Тогда тебе стоит начать с себя, – процедила я сквозь зубы.

Всё это порядком действовало мне на нервы, лишало совсем недавно обретённого спокойствия. Если он думает, что я позволю ему и впредь играть с собой…

– Так трахает? – ухватил меня Алекс за локоть. – Отвечай!

– Не твоё дело, – снова процедила я, но успокаиваться он не собирался. Стоило мне вывернуться, Алекс толкнул меня к стене. С шумом вдохнул.

– И как он тебе? Старается? Помнится, ты…

– Сукин сын! – вне себя от ярости, я со всего размаху влепила ему пощёчину. Могла бы – расцарапала его красивое наглое лицо в кровь.

Звук удара отлетел от стен. Алекс стиснул зубы и наконец выпустил меня. Удерживая взглядом, отошёл на пару шагов.

– Запомни, Стэлла, – проговорил он вкрадчиво, – ты принадлежишь мне.

– Ошибаешься, – выплюнула я.

Больше он ничего не сказал. Ещё несколько секунд мы смотрели друг на друга – прямо, зло, пристально, а после он развернулся и пошёл обратно в зал. Я судорожно выдохнула. Где-то тут должна быть уборная… Несколько минут наедине с самой собой. Да, несколько минут… Сейчас они мне просто необходимы. Несколько минут и глоток холодной воды.

В туалете я тяжело оперлась руками о края раковины и исподлобья посмотрела на собственное отражение. Прежде короткие волосы теперь почти доходили до плеч, чёрное платье с глубоким вырезом и открытой спиной, подведённые чёрным глаза,

на губах бальзам с мягким алым оттенком… Включив холодную воду, я сложила лодочкой ладони. Сделала большой глоток. В зале полно изысканных напитков, а я пью воду из-под крана в женском туалете. Губы искривила невольная усмешка. На запястье моём блеснул браслет. Белое золото, великолепные изумруды и чёрные турмалины…

– Чёрт бы тебя побрал, Алекс! – выдохнула я и со злости выплеснула остатки воды на зеркало. – Чтоб тебя!

Зашедшая в туалет дамочка процокала по кафельному полу к кабинкам. Я перехватила её не то заинтересованный, не то пренебрежительный взгляд в искажённом водяными струями зеркале и, оскалившись, пошла к выходу. Вечер был в самом разгаре, и покидать его из-за какого-то мерзавца я не собиралась, однако и в шумный зал возвращаться мне не хотелось. И так чувствовавшая себя неуютно, теперь я и вовсе расклеилась.

Дима стоял в компании незнакомых мне мужчин, и подходить к нему я не стала. Пересекла зал и вышла на улицу. Густой июльский вечер тут же окутал меня влажным теплом. В воздухе пахло озоном и мокрым асфальтом… Видимо, висевшие над городом уже несколько дней тучи пролились-таки дождём. Спустившись по массивным каменным ступеням крыльца, я посмотрела на старинный особняк, где и проходил вечер. Круглые фонари на высоких столбах, лепнина… Мой привычный мир столь разительно отличался от этого, что я никак не могла соединить их воедино. И кто я? Кто?! Выросшая в подворотнях беспризорница или дочь влиятельного политика? Светская львица или девчонка из питомника, подаренная однажды мужчине, показавшему мне так много и тут же так много отнявшему? Кто?!

Сделав глубокий вдох, я пошла по аллее к расположенному чуть поодаль саду. Туфли для подобных прогулок были отнюдь не предназначены, и мне хотелось снять их, но делать этого я, естественно, не стала. С каким бы удовольствием я сейчас села на байк и, ни о чём не думая, рванула в сумрак…

Внезапно в разбавленную шелестом листьев вечернюю тишину ворвался новый, обеспокоивший меня звук. Внутренне собравшись, я дошла до конца дорожки и только затем обернулась. Так и есть. Алекс. Он стоял метрах в двадцати от меня и смотрел в упор. Снова, чёрт его возьми, смотрел в упор!

– Хватит меня преследовать! – рявкнула я и подошла чуть ближе. – Оставь меня в покое, Алекс!

Он и не подумал сдвинуться с места. В небрежности его позы, в чуть заметной кривой усмешке таилось пренебрежение, и это доводило меня до остервенения. Ему и говорить ничего не нужно было, чтобы я услышала: и что ты сделаешь, Волчонок?

– Разве хорошие девочки расхаживают одни по ночам? – проговорил он натянуто, сухо, холодно, и я напряглась ещё сильнее. Во что он играет?! И как играть мне, если я не знаю правил?! Впрочем… правил в его играх нет и никогда не было, мне ли не знать этого? Только одно – мои чувства не имеют значения, лишь его желания – вот это единственно-важное.