Шрифт:
Поэзия
трубы вен набухли
кровь болит тупой болью
солнце жжет нарывы
язвы улыбаются ему
.
странный белый свет
открыл глаза насильно
он бьет хрусталь
он жжет мой разум
оставляя после
только очищенья боль
предсмертный вздох
посмертный выдох
.
каждое слово повисло
каждая буква стала центром
моего собственного
бесконечного
.
одинокий цветок
дрожит на ветру
уголки сохнут
краска проступает
под тонкой белой кожей
роса жизни
падает о скалы
сотрясая воздух
.
экстаз страха наступившего
оно тянется как жевательная резинка
не разжать челюстей
напряженное ожидание пустоты никогда не кончится
.
причеши траву у дома
будь моим проводником
в миры мертвых
поцелуй молнию
покажи мне тьму,
что тлеет в твоей груди
.
алена в пространстве
сегодня она оденет корону мужа
а вокруг лишь стужа, стужа
и мягкие огни несут нас дальше
я буду твоей правой рукой
если ты будешь моей левой
.
ветер сдул с труб очарованье осени
лед заковал машину воспоминаний
длинные руки материнской скорби
опустили ладони в холодную воду
тысячные армии выстроились вдоль стен
непроходимые ковры кустов лезли в глаза
предпоследний день сиял как первый
гроза отрастила усы и бороду
кривоногая девочка улыбалась на качелях
спотыкаясь заканчивался предпоследний день
последний взгляд луны охладил пустой двор
моя любовь, о где ты ходишь?
.
строка лениво ляжет в стол
забудется на пару лет
затем из пыли выпорхнет
и улетит, разбив окно
.
демон поселился в моем доме
сиреневый привратник дышал на меня вином и табаком
он сказал всего четыре слова
ничего не бывает зря
.
ангелы пришли слишком поздно
их поступь уже не сладка моему уху
мне больше не нужно чудо
пусть спасают других, я остаюсь тут
.
грязная кровь течет
по промозглым трубам сибиряков
собачьи трусливые лапы в тяжелых сапогах пробираются
перебежками до ликеро-водочного
сладко подгнивающие рытвины губ
срываются с хохота до грубых ласк
поганые слова бегут по мертвой земле
черная песня метет сухие ветлы
волос по обезвоженной россии
.
морозная ночь, горячие губы
дым из трубы валит, откинем тулупы
босиком по сугробам,
осветим огнем медвежью берлогу
.
плешивые головы младенцев
стукнулись как пасхальные яйца
запах старого тряпья повис в детдоме
еще много дней смотреть в окно и плакать
будут две бритые близняшки
.
усталый дед с усами кренделем
идет по узкому мосту
яйцо под шляпой пряча
мечтает о последнем доме
о доме где найдет приют
где супа чашечку нальет
глотнет, икнет и упадет
и хрустнет стул под перьями его
.
сырой грибной дух
оплел мои ноздри и ротовую полость
мой мозг обмяк
в тяжелых сапогах входил январь
по мягкому ковру из странных чувств
суровый дядька из железа
пожал мне руку и улегся спать
с раннего утра пил водку не закусывая
ушел не сказав ни слова
шел очередной беспутный год
.
приходите посмотреть, как зайцы едят крокодила
.
у тебя длинные ноги
и кроткая душа
ты говоришь по-простому
чуть-чуть дыша
твоя мать была песней
твой отец был пулей
в белом платье тесно
ты встретишь смерть на стуле
.
чувствую скоро весна
скоро выйдут масла
потом будет молитва
а после мы будем есть
после еды люди спят
мы будем смотреть в глаза
из черной земли пестрый сад
так и из нашей души росла
девочка оля
ей нравятся дни
согретые солнцем
она не знает любви
но любит всем сердцем
она не знает слов песни
но поет чистоганом
забудь эту песню мгновенно
один глоток из козьего следа
и ты станешь надежда
.
я прыгал по крышам
в желтых штанах
с тростью в руках
с козою в сумах
а мне кричали
ты сошел с ума
где же твой страх
еще смеется дурак
но пока не упал
я буду бежать
мне скучно внизу
пусть там ходит солдат
на входе в мой дом
стоит пламенный лев
сияет как сон
и внемлет реке
в его глазах покой
у его лап паук
играет на флейте
вдруг лев уснул
верните мне мой
необитаемый остров
моих добрых зверей
мою спальную доску
шшшш океана
удары кокосов
о мягкий песок
верните мне все
я не хочу
смотреть в окно
за ним идут люди
знающие слишком много слов