Тебе меня не получить

Снежинская Катерина

Она и сама не поняла, когда успела сесть на корточки, зажимая руками уши, но встать, выпрямиться в полный рост было выше любых сил.

– Зачем ты пришла сюда?

– Думала, тут вы услышите! – Роен почти уже визжала, но давление на череп только росло, ей казалось, что голова вот-вот не выдержит, разлетится на куски.

И вдруг стало так тихо, что собственный пульс показался настоящим набатом.

– Мы слышим везде, – раздалось за спиной Оры.

Говорила одна. Женщина. И голос был совсем негромким.

Девушка,

не поднимаясь и по-прежнему зажимая уши, обернулась. Атьера, а по роскошному, богато шитому платью сразу стало понятно, что это не простая эльда, стояла в двух шагах от круга мужских тел и улыбалась вполне доброжелательно.

На миг Оре примерещилось, что это кто-то из собственных сестёр с ней пошутил, уж больно женщина походила на атьер Роен: довольно высокая, черноволосая, темноглазая, но всё-таки не они, хоть и невероятно похожа.

– Мы везде услышим, – повторила эльда, очень знакомым, чуть неуверенным жестом заправляя волосы за ухо.

– Но вы не отвечаете, – брякнула Ора с перепугу.

– Знаешь, чем отличается молитва от переговоров? – усмехнулась женщина. – Кстати, можешь звать меня Юная.

– Я…

– Кто ты, я знаю. И, между нами, ты бы решила, наконец, что делать. Или встань на колени, или просто встань.

Роен поспешно опустилась на одно колено, прижав кулак к груди, над сердцем, опустила голову.

– Тоже вариант, – согласилась Юная, – так ты собиралась о чём-то просить?

– Я молю… – Ора сбилась, но снова откашляться не решилась. – Я молю о том, чтобы им вернули… отнятое.

– У них никто ничего не отбирал, – кажется, атьера удивилась. Впрочем, Роен могла и ошибаться, лица-то богини она не видела, только подол с широкой каймой золотой вышивки.

– Тогда верните то, чем они заплатили в последний раз. И то, что отнял демон.

– Колесо не терпит неравновесия, – медленно, будто младенцу растолковывая, даже с жалостью, заговорила Юная. – Ничто не даётся просто так. И даже если мы исправим вред, причинённый тьеменом, что это изменит? Всё равно придётся платить.

– Ты считаешь, что он мало заплатил? Да он всю жизнь!.. – вскинулась Ора, запоздало сообразив, что таким тоном с богами не разговаривают. – Прости меня, не хотела тебя оскорбить.

– Согласна, злобы в голосе могло бы быть и поменьше, – не стала спорить атьера. – И знаешь, мне очень хочется спросить, кто это «он». Их тут аж четверо. Но так уж и быть, не стану. Только вот в ответ попрошу, ладно? Не взваливай на нас вину за ваши поступки. У вас своя воля, мы над ней не властны.

– Прости меня, – повторила Роен, ещё ниже склоняя голову, почти прижимая подбородок к груди. – Я готова заплатить, сколько потребуется.

– Это чем же?

– В… всем, – не с первого раза выговорила Ора.

– Вот так вот сразу и всем?

– Если на следующем Круге вы позволите нам быть рядом.

– И что тебя заставило думать, будто это сработает? –

эдак задумчиво протянула Юная.

– Сказки, легенды, Правильная книга, – выдавила сквозь зубы Роен.

Животный ужас опять взял за горло, сдавил так, что каждый вздох приходилось силком проталкивать, а воздуха всё равно не хватало.

Умирать оказалось страшно и дико не хотелось этого делать. А вера в то, что после Закатного неба начинается новый круг, показалась вдруг не слишком убедительной.

– Ты тоже надеешься закончить всё на «жили долго и счастливо»? – спросила атьера и жалости в её голосе явно прибавилось.

– Колесо не имеет конца, – пробормотала Ора. – Когда-нибудь будет и так.

– Но ты же в это не веришь, – это прозвучало скорее не вопросом, а утверждением. Роен только упрямо мотнула головой, не доверяя собственной способности говорить членораздельно. От страха на языке стало кисло и горько, а сердце бухало в сузившемся до иголочного ушка горле. – И всё равно готова платить? Почему?

– А иначе всё будет бессмысленно. Совсем пусто. Не правильно.

– Так их любишь?

– Я только его люблю, – просипела Ора, всё-таки рискнув глянуть снизу вверх на совершенно безмятежную богиню.

– А другие? А-а, наверное, ты считаешь, что виновата перед ними, да? Мол, всё случилось из-за тебя?

– Нет, – опять мотнула головой Роен. – Вернее, и это тоже, но главное в другом.

– В чём же?

– Они его, а, значит, мои.

– Можно чуть понятнее?

– Не могу понятнее. Пожалуйста, хватит, не тяни! – Вот теперь Ора взмолилась по-настоящему, хотя, наверное, снова не так, как следует. – Ты принимаешь мою плату?

– Да будет так, – равнодушно согласилась Юная.

***

Жара с темнотой соткались в тяжёлое покрывало, лишь на столике, прямо под распахнутым настежь окном, горел ночник, заботливо прикрытый тонким, радужным, будто мыльный пузырь, стеклянным колпаком. Лампа ничего толком не освещала, лишь кружевную занавеску, чуть шевелящуюся под лениво тёкшим через подоконник ветерком, да всё тот же стол, графин с чем-то золотисто-медовым, два бокала и вазу с фруктами.

Бриз облегчения не приносил, он казался тёплым, как вода и остро пах цветущим жасмином и морем. Ора, никогда даже близко с морем не бывавшая, точно знала: именно такой у него аромат – медно-горьковатый, с душком осенней дыни.

Роен приподнялась на локтях, пытаясь заглянуть за подоконник, рука скользнула по уже привычной шелковистости льняных простыней, рука подломилась и девушка неловко перевернулась на бок, едва не ткнувшись в чью-то голую грудь.

– Осторожней, – запоздало предупредил Грай, придерживая её за плечо.

– Тебе больно? – тут же всполошилась Ора, таращась на экзорциста.

В этом таращенье ничего умного, наверное, не было, потому что Роен ничего не понимала, вот просто ничегошеньки.