Тебе конец, хапуга!
Шрифт:
«Случайных совпадений не бывает. Особенно если учесть раскатанный поперек шоссе полицейский «еж».
Микроавтобус остановился на полдороге, из него беззвучно выскользнули люди в черном – с лицами, закрытыми масками. На фоне отливавшей серебром реки четко прочитались контуры автоматов.
– Однако… – Сердце учащенно забилось.
Первой и вполне закономерной мыслью было то, что его, Андрея Ларина, вычислили. Ведь уже не первый год спецслужбы пытались раскрыть тайную организацию по борьбе с коррупцией, созданную Павлом Игнатьевичем Дугиным, пытались внедрить своих
– Мужики, вы очень некстати появились, – проговорил Андрей. – Так что придется приготовиться к встрече.
Ларин торопливо надел кожаную куртку, взвизгнула молния. Он вышел в коридор.
Дом в агроусадьбе был исполнен в народном духе; даже кладовка имелась, которую киношники использовали как склад. Андрей пошарил рукой над притолокой и нащупал ключ, снял навесной замок. Зажав в руках фонарик, Ларин посветил на полки, отведенные для пиротехники.
В деревянном ящике поблескивали лаком бутафорские гранаты, на гвоздиках аккуратно были развешаны немецкие «шмайсеры» и советские «ППШ». Гильзы холостых патронов таинственно поблескивали в картонных коробках…
Командир группы захвата короткой перебежкой от кустов преодолел последний участок открытой местности, отделявшей его от забора. Капитан заглянул в щель между досок ограды. Во дворе недалеко от навеса стоял дорогущий мощный мотоцикл. Никель серебрился в лунном свете.
– Здесь засел, гад, – прошептал сам себе капитан и, подняв руку, дал знак бойцам.
Еще пятеро теней метнулись во мраке, и группа оказалась возле своего командира.
– Не спят еще, – практически беззвучно говорил капитан, но бойцы были обучены понимать каждое движение его губ, каждый жест.
Со стороны дома из-под навеса с дровами доносились странные звуки. Хриплое мужское дыхание и женское постанывание.
– Трахаются, что ли, товарищ капитан? Ни хрена не видно, темень там.
– Может, и трахаются. Пошли. Заходим с двух сторон.
Боец группы захвата не ошибся. Под навесом для дров именно этим и занимались. Бородатый осветитель, усадив на поленья артистку областного театра, пьяновато раскачивался и шумно дышал. Женщина постанывала. Занимались любовью буднично, при этом обменивались планами на будущее.
– А я знаю, что ты завтра мне скажешь, – говорил мужчина.
– А вот и не знаешь, – пьяно отвечала молодая женщина.
– Ты мне скажешь, что была пьяной и ничего не помнишь.
– А вот и не угадал.
– Все вы так наутро говорите.
– Ну, так что же я тебе скажу? Угадай с трех раз. Угадаешь – и завтра поразвлечемся снова.
– Ну, во-первых… – сделать очередное предположение осветитель не успел, кто-то тронул его за плечо.
– Что за сука сюда лезет? Не видишь – занято. Пшел на х..!
Осветитель даже не посчитал нужным остановиться в своих
– Какого хера? – опомнился осветитель, подозревая, что его разыгрывает кто-то из коллег.
Артистка жалась к бревенчатой стене и обтягивала на коленях подол пышной юбки.
– Тихо, работает полиция, – проговорил боец спецназа. – Где хозяин транспортного средства? – Он указал большим пальцем через плечо на поблескивающий в лунном свете мотоцикл.
– Здесь, в доме, – растерянно проговорил осветитель, – спит, наверное. А что он натворил?
Спецназовец конкретику вопроса проигнорировал.
– Где окно его комнаты?
Осветитель уже справился с испугом и даже застегнул ширинку, понимая, что продолжить развлечение с артисткой вряд ли получится.
– Пошли покажу. – Он проследовал со спецназовцем до угла избы и, осторожно выглянув, указал рукой. – Вон то крайнее, приоткрытое.
– К бабе вернись. Смотри, чтоб не визжала. И не высовывайтесь – опасно, стрельба может случиться.
Осветитель так и не понял, почему это вдруг спецназ решил посреди ночи брать линейного продюсера. Единственное объяснение, которое пришло ему в голову, – проворовался. Но зачем тогда автоматы, маскарад с масками? Приехали бы днем и спокойно повинтили бы.
– Чего они там? – боязливо спросила артистка.
– Хрен их знает, этих ментов. На продюсера заточились. Нормальный же вроде мужик… – Он присел рядом с подругой на поленья и прижал ее к себе. – Сиди тихо, просили не высовываться.
Командир группы и пятеро спецназовцев гуськом на корточках пробирались вдоль стены. Оказавшись прямо под окном, капитан жестами показал бойцам: мол, двое к выходу из дому, остальные – здесь. После чего, осторожно приподнявшись, заглянул в темное окно. Тут же насторожили плотно сдвинутые занавески. За ними его мог ожидать направленный прямо в лоб ствол оружия. Капитан осторожно оттопыренным указательным пальцем качнул занавеску.
Кровать с резными деревянными спинками стояла прямо под окном. На ней, укрывшись одеялом с головой, спал человек. Губы в прорези маски растянулись в улыбке. Наконец-то повезло. Можно будет взять без стрельбы и погонь.
Спецназовец, стоявший за спиной командира, понял ситуацию и действовал в штатном режиме – ствол его автомата был направлен на то место, где под одеялом угадывалась голова. Капитан резко выкрикнул:
– Не двигаться! Руки! – и сдернул одеяло, после чего тут же коротко выматерился.
На кровати лежала наспех сооруженная из подушек и шмоток «кукла». Сам же постоялец в комнате отсутствовал. И в этот самый момент что-то упало с крыши в траву. Капитан инстинктивно обернулся, и тут взорвалось. Яркая вспышка пламени веером разлетелась в воздухе. Капитан даже зафиксировал взглядом в огне разлетающиеся черные осколки. Облако дыма медленно поднималось к небу.