Тебе конец, хапуга!

Казанцев Кирилл

Выскочив на трассу, «Мерседес» даже не успел набрать приличной скорости. Граеров прищурился, глядя на странное зрелище – по асфальту, как заяц в свете фар, затравленно оглядываясь, бежал Пепс. Незагорелая задница отсвечивала в ночи. Юра притормозил. Пепс сперва испуганно шарахнулся, намереваясь сбежать в кювет, а потом, поняв, что это свои, запрыгнул в машину.

Из ворот бани уже выруливал микроавтобус. Ствол автомата красноречиво торчал из окна правой дверки.

– Вот же гады. – Граеров втопил педаль газа.

«Мерседес»,

быстро набрав скорость, помчался по ночной трассе. Осевая разметка стремительно летела под колеса машины.

– Чего ты утворил? – Пепс подозрительно глянул на Юру.

– Это у них спросить надо. – Граеров морщился, как от сильной зубной боли, понимая, что попал в какую-то передрягу.

Микроавтобус упрямо держался сзади, но почему-то правоохранители не спешили идти на обгон.

– Давненько со мной такого не случалось. – Голый и мокрый Пепс ерзал на заднем сиденье. – Хотел его за ноги в воду стащить, да не успел.

– Кого?

– Мента на мостках, – пояснил Пепс. – Хорошо хоть, вас предупредить успел.

– А толку? – покосился в зеркальце заднего вида на маячивший микроавтобус Граеров. – Все же на мази было, все схвачено. Мутка какая-то. Ну, ничего, братва, как-нибудь отобьемся. В машине ничего нет?

– Как ты и сказал, – отозвался Пепс. – Ни стволов, ни «перьев».

– Петушила гамбургский, – вдруг осенила догадка Граерова. – Стопудово его рук дело. Ну, он мне и ответит.

За микроавтобусом возникла еще одна световая точка. Сперва она была не больше самой яркой звезды, а затем стала стремительно разрастаться. Ночное спокойствие вспороло громкое урчание мотоциклетного двигателя.

Черный дорогой мотоцикл, поблескивая никелем и лаком, с ревом пронесся мимо полицейского микроавтобуса. За рулем сидел статный мужчина в черном, чью голову закрывал шлем с забралом.

– Это еще что за хер с бугра? – осклабился Граеров, с опаской поглядывая на приближающегося мотоциклиста. – Бортануть его, что ли?

Наездник повернул голову к «Мерседесу», какое-то время шел рядом, явно всматриваясь в лица сидевших в нем бандитов, – а затем, прибавив скорости, ушел вперед.

– Байкер какой-то, а я думал, мент, – пробормотал Комар.

И тут впереди в свете фар проявился металлический «еж», раскатанный поперек дороги.

Мотоциклист резко принял вправо и промчался в нескольких сантиметрах от крайних шипов. А вот Граеров так и не сумел толком затормозить. Завизжали покрышки, автомобиль занесло и протащило колесами по полицейскому «ежу». С противным свистом из покрышек вышел воздух. «Мерседес» еще дергался, пытаясь продолжить путь, но его уже обступили вооруженные люди. Фонари били в стекла со всех сторон. Пепс пытался прикрыться от их слепящего света руками.

– Выйти из машины, руки за голову, – прозвучала команда.

Граеров и его братки уже не собирались ни удирать, ни сопротивляться – было понятно, что все это бесполезно. Но

им не дали толком выбраться из машины. Вытащили, бросили на асфальт. Били недолго, но с особым удовольствием. Оно и понятно – правоохранители не собирались упустить последний законный шанс отвесить тумаков тем, кто заставил их поволноваться и побегать. Затем на запястьях уголовников защелкнулись наручники, их забросили в микроавтобус, и тот, полыхая мигалками, помчался в сторону города.

Граеров лежал, уткнувшись лицом в острые рубчики резинового коврика, и не мог поднять головы – чья-то нога толстой рифленой подошвой стояла у него на спине.

– Из-за чего кипиш поднялся, гражданин начальник? – поинтересовался Пепс, лежавший рядом с Граеровым.

– А то можно подумать, ты сам не знаешь, – раздалось в ответ.

Командир группы захвата с двумя бойцами тем временем заканчивали осмотр бани, искали что-то достаточно большое. Громоздкая рация в его руке то и дело отзывалась хрипом и посвистыванием. Временами пробивался голос, и командиру докладывали о ходе погони. Наконец прозвучала информация и о захвате.

– Встретимся в управлении. – Командир выключил рацию и тяжело вздохнул. – Ни стволов тебе, ни «дури», ни даже бабок, – разочарованно подытожил он. – Только то, что и должно быть в бане: веники, бухло, гондоны и готовая к употреблению проститутка.

– Я не проститутка, – кутаясь в махровый халат, с вызовом произнесла Ксюха. – И к употреблению не готова.

– А то можно подумать, ты из института благородных девиц, да еще вдобавок и девственница. Чего тогда в одной бане с бандюганами парилась-трахалась?

– С каких пор париться в бане – это преступление? Да и секс по согласию между двумя взрослыми людьми законом не запрещен. – Ксюха не чувствовала за собой никакой вины, потому и наглела – понимала, что ментам сейчас не до нее и они скоро свалят.

Командир спецназа покачал головой.

– Дура, ты и есть дура. По-хорошему, и тебя забрать надо.

– А не за что. Документы я вам предъявила, вы по базе данных пробили. Претензий у вас ко мне нет. В худшем случае могу как свидетель пойти. Только свидетель чего?

– Надо будет – найдем за что. А пока гуляй на воле.

Командир спецназа со своими бойцами наконец-то покинул баню. Вскоре послышался звук отъезжающей машины.

Ксюха вытащила тонкую сигарету из пачки, лежавшей на столе, щелкнула зажигалкой и неторопливо подалась на улицу.

Тлел раздуваемый ветром огонек. Девица затягивалась, выжидала – не передумают ли менты, вдруг еще вернутся? Затем она решительно достала из кармана халата мобильник Граерова, прокрутила записи в телефонной книжке. Наконец нашелся и абонент под именем Колян, рядом с ним значилось не слишком вразумительное – Полкан. То ли фамилия, то ли погоняло, а может, и звание – полковник. Все может быть в этом мире. Граеров – пацан мутный.