Тебе будет страшно

Мальцева Анастасия Валерьевна

Покончив с едой, она стала озираться по сторонам. Всё те же плотные шторы, только эти из белого атласа, расшитого цветами, как диваны. Стены пестрели всевозможными молдингами и барельефом, пол скрывался под искусным ковром, а с потолка таращилась огромная люстра, горевшая двадцатью

яркими лампочками, переглядывающимися с настенными бра.

Саша встала, чтобы обойти комнату кругом. Она направилась к дальней стене, из которой вырастал аляпистый камин. Ей было интересно его устройство, но от изучения предмета её оторвал уже поднадоевший голос.

– Александра, вас ждут.

С этими словами домоправительница вышла из комнаты, и Саша, как послушная собачка, последовала за ней. Та повела её под лестничное крыло, под которым находилась дверь в ещё одну комнату. Здесь свет был не таким ярким, и сам интерьер не светился от вездесущей белизны. Затянутая в шёлковые обои болотного цвета комната представляла собой контрастную вариацию гостиной, посередине которой так же красовалась диванная композиция, на этот раз оккупированная хозяевами дома.

– Здравствуйте, – поздоровалась Саша с порога.

На лицах всей троицы расползлись широкие улыбки. Было очевидно, что они рады видеть Сашу, но всё же её охватило уже знакомое чувство, появившееся при виде ярко-зелёной изгороди. Они были похожи на образы со старых фотографий, некогда помутневших от времени, но вновь возродившихся в руках бывалого умельца.

Платье на девочке, будто выкроенное из обоев, сливалось с обивкой дивана, и казалось, что у неё есть только голова, укрытая копной рыжих волос. Её огромные

водянистые глаза таращились на новую няньку и будто бы кричали «дайте мне с ней поиграть!». Поиграть, как с только что подаренной куклой, которая до поры до времени станет любимой, пока не истрепется и не потеряет блеск новизны.

– Меня зовут Саша, – она пробежалась взглядом по всем членам семьи, чтобы никого не оставить без внимания, те тоже поздоровались, и она обратилась к своей подопечной: – Ты, должно быть, Аня?

– Анна, – поправила её девочка, не снимая крокодильей улыбки, больше похожей на оскал.

– Анна, – повторила Саша.

Всё внутри съёжилось. Она не любила детей, которые забывали, что они дети. «Хорошо, что не по имени отчеству…»

Над тёмной прохладой комнаты повисла тяжёлая пауза. Саша сцепила ладони и опустила взгляд в пол. Она всё ещё стояла у входа и чувствовала его манящую открытость. Комната будто выталкивала её, здесь не хотелось находиться, но в то же время что-то затягивало внутрь, как противные паутинки, которые хочется непременно сбросить, отряхнуться от них.

– Присядьте, – повелела домоправительница.

Саша повиновалась. Кресло показалось ледяным, и по коже пробежали мурашки. Несмотря на прохладу, в комнате было душно и почти что нечем дышать. Три пары мутных глаз продолжали неотрывно смотреть на новую работницу.

– У вас очень красивый дом, – сказала Саша хозяйке.

– Спасибо, – ответила та, и её рот стал ещё больше, хотя до этого казалось, что улыбаться шире физически невозможно .

Конец ознакомительного фрагмента.