Тебе больно?
Шрифт:
— Скажи мне правду, — заикаюсь я, надеясь, что он избавит меня от этого болезненного признания.
— Я лгу себе каждый день. Я говорю себе, что так чертовски зависим от тебя из-за того, какая сладкая на вкус твоя киска или как легко она плачет по мне. Но я знаю, что это только из-за тебя.
Я прикусила губу, мое лицо сморщилось от того, насколько сырой и открытой я себя чувствую, и впервые мне не хочется убегать. Мне хочется остаться и позволить ему наблюдать за тем, как я распутываюсь.
— А теперь скажи мне ложь, —
Я качаю головой, сосредоточенно сжимая брови, как спираль.
— Я ненавижу тебя, — шепчу я, раздвигая ноги пошире, чтобы удовольствие стало острее.
Лицо Энцо искажается, и он снова выглядит сердитым, глядя на меня. Несмотря на суровость его лица, он стонет, поглаживая себя быстрее и натягивая сильнее.
— Черт, я тоже тебя ненавижу, детка.
Мои бедра дергаются, а сердце замирает, водоворот боли и удовольствия циркулирует по всему телу. Я задыхаюсь, когда спираль затягивается, а затем срывается, мой оргазм прорывается сквозь меня и разрывает меня на куски.
— Да, да, это так хорошо, — задыхаясь, повторяю я, неконтролируемо выгибаясь навстречу руке.
Энцо следует за мной мгновение спустя, потоки спермы вырываются из его члена и стекают по его руке. Каждая жилка на его теле натянута, пульсирует на его плоти, и кажется, что он кончает и кончает, проклятия льются из его рта.
— Блять, Сойер, — стонет он, и услышать, как мое имя — мое настоящее имя — слетает с его языка — убивает меня.
— О Боже, Энцо, — кричу я, мой оргазм достигает почти неистового уровня, а затем окончательно ослабевает.
Пока я пытаюсь отдышаться, Энцо срывает с себя футболку и приводит себя в порядок, а тишина давит на меня.
Моя голова чертовски раскалывается, и я уверена, что есть какое-то правило, которое гласит, что нельзя испытывать оргазм при сотрясении мозга, но единственное, на чем я могу сосредоточиться, это на его словах.
Я тоже тебя ненавижу, детка.
Он попросил меня солгать. Но я никогда не просила его об этом.
— Это была... это была правда или ложь? — тихо спрашиваю я, мой голос все еще хриплый.
Он смотрит на меня, отбрасывает футболку в сторону и встает. И все же он молчит, пока натягивает шорты, заставляя меня внезапно почувствовать себя открытой. Я обернула полотенце вокруг себя, пока он выпрямлялся.
— Энцо? — спрашиваю я.
Когда его глаза встречаются с моими, у меня замирает в груди. На его лице нет никаких эмоций, как будто то, что мы только что сделали, ничего не значит.
Это ничего не значило.
Бросив последний затяжной взгляд, он отворачивается, без единого слова выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь.
Мои губы дрожат, но я зажимаю их между зубами, отказываясь плакать из-за него.
Мы построили нашу башню на небесах, но Бог снова гневается, и снова мы говорим на разных языках.
Глава 22
Сойер
Ничто
Я стучу зубами, сидя на песчаном дне, наклонив подбородок к луне и позволяя кончикам волос развеваться на волнах.
— Что ты делаешь? — раздается сзади меня глубокий, строгий голос.
Я подпрыгиваю, не ожидая его увидеть. После того, как он оставил меня голой на кровати прошлой ночью, мы избегали друг друга с тех пор, как проснулись сегодня утром. Вернее, я избегала его. Каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, он открыто смотрит на меня, но я слишком труслива, чтобы заговорить с ним.
Мне все еще больно, и я даже не имею на это права. Энцо должен ненавидеть меня. Я просто не хочу этого.
— У меня экзистенциальный кризис, — мягко отвечаю я.
Солнце село, и у нас осталась всего пара часов до того, как Сильвестр закроет нас в комнате. Мне нужно было воспользоваться оставшимся временем, пока есть возможность. Я отправилась на противоположный конец острова, чтобы уйти подальше, но все равно не чувствовала себя ближе к свободе.
Я уставилась на большой шар в небе, который управляет водоемом, по которому я плыву.
К черту Посейдона. Я думаю, что наверху есть лунная богиня, которая заслуживает нашего поклонения и уважения.
— Ты веришь в инопланетян? — спрашиваю я.
— Если ты видел некоторых существ, живущих в океане, не так уж сложно поверить, что они существуют и в других местах.
Я улыбаюсь.
— Как ты думаешь, я была бы счастливее, если бы жила в другом мире?
Его ответ не является немедленным, но все равно останавливает мое сердце.
— Может быть. Но я бы не стал.
Мягкий ветерок пробегает по моей озябшей коже, вызывая еще одну дрожь по телу.
— Вылезай из воды, Сойер, — требует он.
Я поворачиваюсь, чтобы заглянуть через плечо, и замечаю, что мой зеленый купальник болтается у него в руке. Я все еще в трусах, но мне хотелось почувствовать воду на своей коже.
— Что возьмет меня первым? Морское животное или переохлаждение?
— От морского животного ты бы убежала, — сухо констатирует он.
Я усмехаюсь, поворачиваясь обратно к луне.
— Ты прав. Это гипотермия.
— Этого тоже не случится. Я не думаю, что ты готова умереть.
Я качаю головой. Он ошибается. Я была готова. Я просто была слишком упряма, чтобы отказаться от самого трудного, что мне когда-либо приходилось делать. Жить.