Тебе больно?
Шрифт:
Наконец, он отпускает меня, и я едва успеваю закрыть рот, ловя слюну, прежде чем она стекает на его лицо. Я прикусываю губу, наслаждаясь тем, как раздуваются его ноздри, когда он смотрит на меня.
Он не уклоняется от моего взгляда, хотя я не могу сказать того же о себе. Это кажется слишком интимным — слишком прощупывающим. Как будто, если он будет смотреть достаточно долго, он поймет, что я — худший человек, которому он мог бы отдаться.
Я отворачиваюсь, кривя губы в легкомысленной ухмылке.
— Это было...
— Не оскорбляй меня, сжимая то, что это было, в одно слово, — вклинивается
— Хорошо, — просто говорю я, скатываясь с него и вздрагивая от ощущения его спермы, покрывающей внутреннюю поверхность моих бедер. Еще одна вещь, которая кажется слишком интимной. — Тогда я не буду.
— Хорошо.
Он все еще смотрит на меня, и мои инстинкты бегства начинают срабатывать.
— Пойдем со мной домой, — говорит он, как будто чувствуя это.
Обычно я чувствую облегчение, когда меня приглашают в их дом, но в этот раз я не чувствую ничего, кроме грусти. Хуже всего то, что этого недостаточно, чтобы остановить меня. Этого недостаточно, чтобы пересилить мое отчаяние выжить.
— Я буду рада.
Глава 5
Сойер
Утренние лучи проглядывают сквозь шторы Энцо, и это кажется мне наказанием. Может быть, потому что мое настроение прямо противоположно солнечному свету и радуге.
Сердце колотится, я осторожно сажусь и перекидываю ноги через край кровати. Энцо тихонько похрапывает рядом со мной, его рука закинута за голову, а простыни спустились до пояса.
Это трудно проглотить. Рельефное тело с мышцами, бороздками и впадинами, от которых у меня вчера вечером несколько раз пересыхало во рту, выставлено на всеобщее обозрение. И эта идеальная буква V, указывающая прямо на оружие между его бедер.
Мы заснули всего пару часов назад, и каждый раз, когда я двигаюсь, мое тело болит. Моя киска болит.
Мужчина был неумолим и ненасытен. Его пальцы и язык были в местах, которых он никогда не касался раньше, и даже мысли об этом сейчас заставляют мое лицо пылать.
Я буду скучать по тебе.
Но мне нужно выжить.
Сжав позвоночник, я осторожно сползаю с кровати, быстро собираю свою одежду и натягиваю ее.
Бросив еще один взгляд на Энцо, я подбираю его выброшенные шорты и роюсь в них, пока мои пальцы не нащупывают бумажник. Гладкая черная кожа скрывает его личность.
Энцо Витале. Тридцать четыре года. Родился 12 ноября — Скорпион; Господи, помоги мне. 6’4 — значит, он на фут выше. Глаза цвета лазури. Он так же восхитителен на бумаге, как и во плоти.
Я никогда ничего не краду физически. Это слишком заметно. Поэтому я быстро фотографирую его, а затем кладу бумажник в его шорты. Прежде чем выскользнуть из комнаты, я бросаю на него последний взгляд, и каждый удар моего сердца отдается в моей душе. Я ненавижу, что поступаю так с ним, но потом я ненавижу, что поступаю так вообще с кем бы то ни было.
Мягко закрыв за собой дверь, я выхожу в его гостиную и кухню.
Он живет в красивом доме — много
Пробираясь на цыпочках по помещению, я открывала случайные двери, пока не нашла свою золотую жилу. Его кабинет. Простой деревянный стол, черное кожаное кресло и несколько диаграмм акул, висящих на стенах. Книжные полки выстроились вдоль стены за его столом, заполненные учебниками, которые, скорее всего, предназначены для умных людей.
Адреналин бурлит в моем организме, когда я подхожу к столу и начинаю рыться в ящиках. Ни в одном из них нет ничего ценного — пока я не дергаю за нижний ящик и не обнаруживаю, что он заперт.
То, что мне нужно, определенно там. Маленькая булавка зацепилась за шнурок моего купальника. Она всегда у меня там. Всегда.
Сняв ее, я расправляю ее и вставляю в замок. У меня это неплохо получается, так что уже через минуту я осторожно открываю ящик.
Периодически прислушиваясь к звукам, я роюсь в содержимом, и сердце замирает, когда я нахожу карточку с надписью Repubblica Italiana (прим.пер. — Итальянская Республика), написанной сверху, и кучей цифр и букв внизу. Я достаю телефон из заднего кармана и делаю быстрый поиск в Google, сопоставляя ее с тем, что называется tessera sanitaria (прим.пер. — медицинская карта). Я не уверена, как интерпретировать то, что там написано, но я могу разобрать его имя и фамилию, дату рождения и место рождения. Я почти уверена, что это эквивалент карточки социального страхования в Америке и именно то, что мне нужно.
Я также обнаруживаю официальный документ, в котором Энцо назван владельцем корпорации под названием V.O.R.S., а также рабочий адрес.
Чувство вины тянет меня за сердце, и я быстро фотографирую их, закрываю ящик и выхожу из комнаты.
Боже, надеюсь, он думает, что просто забыл закрыть ящик, но я знаю, что лучше, и поэтому сделаю все, что в моих силах, чтобы никогда больше не видеть Энцо Витале.
От громкого стука в дверь, раздавшегося где-то неподалеку, мое сердце едва не вырывается из груди. Я как раз отбеливаю корни, поэтому бросаю щетку в таз и хватаюсь за лежащий в раковине пистолет, адреналин заставляет мое зрение обостриться.
Затаив дыхание, я смотрю в сторону входа в ванную и на дверь своего номера в отеле, ожидая, что кто-нибудь ворвется и уведет меня в наручниках. Время идет, ничего не происходит, но в груди не утихает грохот.
Глубоко вдыхая, я стою перед зеркалом, отводя глаза, пока кладу пистолет обратно в раковину.
Мой очень незаконный пистолет, но я не смогла удержаться. В США я купила его у какого-то сомнительного чувака для защиты, но мне пришлось оставить его, чтобы путешествовать. Здесь законы об оружии чрезвычайно строги, и получить его в моем положении практически невозможно.