Те, кого нет
Шрифт:
— Часок? — Марта усмехнулась.
— Думаешь, нам не о чем было поговорить? Ведь мы оба поступали в один и тот же институт — юридический. Было дело. Лешка меня сбил с толку, он тогда мечтал стать адвокатом. В те годы это было жутко престижное заведение, и шансов практически никаких. Кто мы были? Мальчишки из обычных полунищих семей. Правда, у Алексея тетка работала делопроизводителем в суде, но вряд ли это могло иметь какое-то значение… Но он и тогда был упрямым и все-таки выстоял. А я, насмотревшись на тамошнюю публику, когда мы только пришли подавать документы, развернулся и отчалил. Гаврюшенко
— А ты?
— Я? Само собой, — удивился вопросу Федоров. — Как же по-другому? Иначе тоска зеленая…
— А как вы с мамой познакомились? Ты никогда не рассказывал.
— Элементарно. Твоя мать только что окончила училище и пришла работать в больницу. Мы там как раз монтировали рентгеновскую установку, ну и вот… Между прочим, Гаврюшенко тоже женат, двое сыновей. Я ему рассказывал о твоей маме, о тебе и о том, как мы с Александрой… — Федоров в панике оборвал себя на полуслове.
Однако Марта уже давно слушала вполуха: в коридоре по ту сторону двери нетерпеливо прохаживался Чужой, давя линолеум плоскими ступнями в домашних кожаных туфлях. Эту его шаркающую походку ни с чем не спутаешь.
Наконец в дверь дважды постучали. Марта отрывисто бросила «да». В щель проделся дядюшка и обычным своим елейным тоном пригласил обоих в кухню — «отведать незатейливой стряпни».
— Ты иди, папа, — сказала Марта, когда Валентин скрылся. — Мне нужно переодеться.
Федоров поспешно вышел, кляня себя на чем свет стоит. Едва не проболтался о том, как убеждал жену завести ребенка и чем это кончилось. И бутылка «Мукузани», которую они прикончили в кафе, тут ни при чем. Все дело в инерции после абсолютно откровенного разговора с Алексеем. Но то был давний и близкий друг, на которого можно положиться во всем, а тут такой ляп…
Пришлось отправиться в ванную, сполоснуть разгоряченное лицо и хотя бы отчасти привести себя в порядок.
Жена все еще не вернулась, телефон в прихожей и его мобильный тупо молчали, в квартире плавилась напряженная тишина.
Мысль о том, что уже не первый год подряд он проводит свой отпуск совершенно бездарно, мелькнула у него ровно в ту минуту, когда Александра шагнула в прихожую, а из своей комнаты показалась дочь.
— Привет, мама! — воскликнула Марта. — Чего это ты…
— Саша, — перебил ее внезапно возникший на пороге кухни Валентин, — ну где же ты бродишь?
— А что стряслось?
— Да ничего особенного.
— Тогда какие претензии?
— Нет претензий. Ты голодная?
— Еще бы.
— Ну так пошли ужинать…
Это была их персональная манера общения. Марта постоянно замечала что-то в этом роде. Будто он был маминым начальством или капризным мужем, не приведи бог.
Александра даже не рассердилась. Сбросила с отекших ног босоножки, повесила сумочку и, словно не замечая Марту, отправилась мыть руки. При этом на ее лице мелькнуло совершенно необычное выражение. Какое-то упрямо-торжествующее.
Стол в кухне был накрыт словно к парадному приему.
Бутылка вина с
Марта замерла на пороге. Спиной к кухонному окну смущенно переминался отец с сигаретой в руке, а рядом, на табурете, восседало довольно жалкое, стриженное почти под ноль существо. Голая худая шея болталась в растянутом вырезе тайваньской футболки. Только поднапрягшись и приглядевшись, в нем можно было распознать женскую особь, причем довольно молодую. Никаких намеков на косметику, из украшений — три серебряных колечка в мочке левого уха.
А может, это все-таки мужчина? — усомнилась Марта, но существо в итоге оказалось девицей, потому что дядюшка, легонько подтолкнув Марту к столу, сказал: «Садись, знакомься, — моя коллега Людмила… Это, Люсенька, моя племянница Марта, я тебе о ней рассказывал…»
Марта кивнула и отвела взгляд от гостьи, — должно быть, та успела появиться в доме, пока она спала.
Вошла Александра и устроилась на привычном месте — во главе стола, искоса поглядывая на эту самую Люсю-Людмилу. Марта потянулась к столу, по-быстрому собрала в тарелку дань — хлеб, ветчину, сыр, огурец и пару маслин, которых терпеть не могла, и поднялась. Напоследок прихватила баночку «пепси».
— Ты куда? — рассерженно спросил Валентин. — Саша, ну что это такое! Опять эти ее фокусы…
— Пусть ест, где хочет, — примирительно проговорил Федоров.
Александра промолчала и стала накладывать закуски на свою тарелку, словно следуя примеру дочери.
Когда Марта скрылась у себя, Валентин захлопотал вокруг девушки, которая сидела все так же неподвижно, глядя в одну точку. Он потянулся к бутылке, разлил вино и театральным жестом приподнял бокал.
— Сережа, Сашенька! Дорогие мои, я встретил свою судьбу… Мы с Люсей решили пожениться!
Девушка не шелохнулась.
— Сегодня встретил, что ли? — не скрывая иронии, спросила Александра. — Как-то это у тебя все… скоропостижно… Ну что ж, мы рады за тебя…
Валентин приобнял девушку за острые плечи, тут же отпустил, сунул ей под нос тарелку и внятно шепнул: «Ну выпей же, милая, и поешь, пожалуйста…»
На мгновение Федорову почудилось, что в ласковом голосе Валентина звучит ощутимая угроза. Но ничего подобного и быть не могло — это сам он завелся после встречи с Гаврюшенко, мерещится разная чушь. Конечно, все это довольно неожиданно, но Валентину действительно давно пора обзавестись семьей. Другое удивительно: за все эти годы он не привел в дом ни одной женщины, а ведь ему уже порядком за тридцать.
Когда вино было выпито и Александра с Валентином занялись едой, Федоров попробовал разрядить напряжение, которое все равно не спадало.
— Откуда вы родом, Люся? — спросил он у девушки, снова закуривая. — Если, конечно, не секрет.
Прозвучало неуклюже. И что ему, в самом деле, до этого? Однако она ответила, назвав какой-то городишко в области. Помолчав, добавила, что теперь живет здесь, родители далеко, школу закончила четыре года назад, однако поступить никуда не удалось ни в Киеве, ни в этом городе.