Тайный враг
Шрифт:
Видбор внимательно вгляделся в конопатое лицо охоронца и спросил:
– И как?
– Что, как? – не понял тот.
– Задушил парень обидчика своей сестры?
Рах усмехнулся и качнул головой:
– Нет. Не смог.
Видбор нахмурился и глухо уточнил:
– Уж не ты ли был тем обидчиком?
Рах улыбнулся:
– Что ты! Я, конечно, мерзавец, но не настолько. И я не насилую девушек на глазах у их братьев. Будь я насильником, я бы сперва прикончил парня, а уж потом бы взялся за девку. Чего
Видбор вздохнул.
– Сложный ты человек, Рах. Непривычный. Я ведь человек военный. А на поле брани все просто: тот, кто рядом с тобой, твой друг. Тот, кто бежит на тебя с мечом, твой враг. Поддерживай друга и рази врага – вот и весь сказ. А как из дружины ушел, так совсем измучился. Оказывается, все, что я знал о людях, неверно. И все, что казалось таким простым, стало вдруг сложным.
Рах оглядел лес и небрежно обронил:
– А ты, оказывается, философ, воевода. Мой тебе совет: смотри на вещи проще. Иначе совсем с ума сойдешь.
– Да, ты прав, – угрюмо согласился Видбор. – Буду смотреть проще.
Воевода тщательно оглядел траву и ветки кустарника.
– Ну, как? – спросил его Рах. – Мы не сбились со следа?
– Нет, – ответил Видбор.
– Куда они идут?
– К мертвому городу.
– Ты там был?
Видбор покачал бородатой головой:
– Нет.
– Но ты знаешь, что там?
– Раньше были нелюди.
– А теперь?
– Года полтора тому назад Глеб Первоход почти всех истребил. Если и остались, то совсем немного. Но те, что остались, должны быть очень обозлены.
– И что они могут нам сделать?
Видбор вздохнул.
– Ходоки считают, что в Гиблом месте нет ничего страшнее мертвого города. Близ Моревских рудников следует опасаться волколаков. На кишеньском жальнике – упырей. Но что тебя ждет в Кишень-граде – никогда не предугадаешь.
– Значит, нужно нагнать мальчишку и его спутников до того, как войдут они в Кишень, – сказал Рах. – Сможем мы это сделать?
Видбор сдвинул косматые брови.
– Сложно сказать. С Евдокией ходоки. А по Гиблому месту они идут куда быстрее обычных людей.
– И все же у нас есть одно преимущество, – возразил Рах. – Мы идем за ними по пятам, а не продвигаемся на ощупь. Значит, можем идти быстрее, чем они.
Видбор хмуро вздохнул:
– На словах звучит верно, но на деле… Ладно. Постараемся идти быстрее. А там пусть будет, как будет.
И вновь отдаленный дикий рев прокатился по листве. Видбор вытянул шею и напрягся.
– Рев стал чуть ближе и сместился влево, – определил он.
– И что с того?
– Эта тварь идет по нашему следу.
– Правда? – Рах прислушался. – С чего ты решил?
– Поверь старому вояке, – пробасил Видбор.
– Погоди. Ты хочешь сказать, что эта тварь нас нагоняет?
Видбор покачал головой:
–
Рах улыбнулся.
– Ну, тогда нам нечего опасаться.
– Пока – да. Но если она нас нагонит… – Воевода оставил фразу незаконченной, но это не смутило Раха.
– Если эта тварь нас нагонит, я влеплю ей в башку такой заряд, что она просто испарится! – сказал он.
Видбор усмехнулся и насмешливо предположил:
– Надеюсь, твои боги помогут тебе, чужеземец.
5
Обглодав трупы упырей, Крев почувствовал себя сильнее и бодрее. Правда, лапы еще чуть ныли в тех местах, где были пронзены белым железом, и при беге Крев еще прихрамывал, но он надеялся, что со временем пройдет и это.
Тело Крева быстро восстанавливалось. И чем прочнее делалось тело, тем слабее становился разум. На смену человеческим мыслям и чувствам пришла всепоглощающая звериная злость.
Масла в огонь подливало то, что теперь Крев отчетливо чуял запах тех, кого он преследовал. Первый – запах мальчишки и двух ходоков, которые заманили его в ловушку, – был слаб. Они прошли здесь часа два или три назад. А вот запах Раха и его спутника – могучего, широкоплечего ратника, был совсем свеж. Не прошло и часа с тех пор, как прошли они по этой траве, а их плечи коснулись этих ветвей.
Крев чувствовал возбуждение. Это было возбуждение хищника, почуявшего близкую добычу. Через полчаса он нагонит Раха и отгрызет ему голову, а затем пустится вслед за мальчишкой и своими мучителями. Ходоков он разорвет на части. А вот мальчишку оставит на десерт. Его Крев будет убивать медленно и мучительно.
Крев не помнил, за что он так сильно ненавидит мальчишку. Что же касается Раха, то ненависть к нему была давней и прочной. Смутные образы, мелькавшие в звериной голове Крева, заставляли его рычать от ярости. Вот он бежит за Рахом, нагоняет его и валит на землю. А Рах, резко обернувшись, вонзает ему в грудь нож-шокер. Крев теряет сознание, а в себя приходит уже в стенах спецгоспиталя.
Вот он врывается в дом, где Рах со своими подельниками готовил новое дерзкое злодеяние, но бандитов уже след простыл, а в одной из комнат Крев находит изнасилованную и убитую женщину.
А вот проклятый Рах держит под прицелом выжигателя мальчишку, которого он взял в заложники. В памяти Крева всплывает ухмыляющаяся конопатая физиономия негодяя, и ярость, переполнившая Крева от вида этой физиономии, уже не умещается в его зверином теле и выходит наружу свирепым рыком, от которого у любого из людей перехватило бы дыхание.
Да, Крев был ловчим. Он и теперь ловчий. И от злодея, которого он преследует уже два года, его отделяет всего несколько верст. Несколько жалких верст, которые он преодолеет за полчаса!