Тайный враг

Веснина Елена

— А вы попробуйте сидеть, как умные: включайте мозги, пусть шевелятся, — с угрозой в голосе предложила Рита. — Это иногда помогает. Ну что, Амалия Станиславовна, правильные мои бумажки или как?

Амалия посмотрела бумаги и удивленно обвела глазами присутствующих.

— Ничего не понимаю, документы подлинные, — сказала она, взяла из рук Сергея стакан и залпом выпила воду. — Кто-нибудь объяснит мне, как это могло произойти?

— Это вы у нас, Амалия Станиславовна, спрашиваете, как такое могло произойти? А мне кажется, что это как раз мы вправе спросить

с вас! — закричал на Амалию Сергей. — Доработались! Доигрались! Теперь нами рыночные руководить будут. А все вы, Амалия Станиславовна! Финансовый гений, финансовый гений! Дырка вы от бублика, а не финансовый гений!

Но Амалия не считала себя виноватой:

— А я вас разве не предупреждала, Сергей Анатольевич, о возможных негативных последствиях? Я с вами разве не вела душеспасительные беседы? Но нет — вы решили сами играть. Вот и доигрались!

— Что же это выходит, мы все теперь зависим от этой девчонки? — ошарашенно спросила Татьяна. — Мы, специалисты и профессионалы!

Юлька спросила жизнерадостно:

— Ну что, сбылась мечта идиотки? Будешь теперь мне по селектору давать указания, какой кофе тебе готовить, а Юлия Александровна — изволь метнуться-доставить!

— Господа, господа, нельзя же так обращаться с живым человеком. Посмотрите, на ней лица нет. — Юрий Владимирович указал на Ритку, которая стояла перед всеми бледная, спокойная и отрешенная.

Она вскинула голову и заявила:

— Я пошла к себе в кабинет. Когда все успокоятся, прошу зайти ко мне Юлию и Татьяну Николаевну. Мне нужно с ними посоветоваться.

Оказавшись в кабинете, Ритка упала в кресло и обхватила голову руками. Потом включила компьютер, просмотрела почту: сообщений не было.

— Ну, что, Маргарита Викторовна, как ты себя чувствуешь на месте сестры по крови? — спросила она себя. — Ты хотела отомстить — вот, ты отомстила. Кто хотел твоей смерти, теперь в пыли перед тобой ползает. Победа.

Рита тяжело вздохнула и всхлипнула:

— Отчего ж на душе так противно?

Надежда Косарева умела ставить перед собой цели и достигать их. Она таки нашла способ разузнать, где же находятся ее дети. И радостно сообщила Самвелу:

— Я тебе говорила — кто ищет, тот всегда найдет. Я знаю, где мои дочки.

— Где? — встрепенулся Самвел.

— Много будешь знать, скоро состаришься, а ты мне молодой нужен! А я еще хочу побыть за тобой замужем. Итак, выходим на финишную прямую. Девчонки, считай, у меня в кармане, можешь готовить заказчика. Потом мы срочно поженимся, я тебе отстегну, сколько обещала за фиктивный брак… Хотя могу и не платить. Брак-то наш будет не совсем фиктивным, а, Самвельчик? Это ты, как честный человек, должен бы мне доплачивать. Да ладно, я — добрая. Сплавлю девчонок и…

— И? — уточнил Самвел.

— Я тебе говорила — хочу запропасть отсюда навсегда. Туда, где плещет море и пальмы треплет ветер.

— Да, в Африке тебя уже заждались, — усмехнулся Самвел.

— Шути, шути, Самвельчик. Сегодня ты мне шутками своими настроение не испортишь. Жаль только,

что полноценную пластику не успею сделать. Ну да ладно, может, оно и к лучшему. Чего красоту природную портить. Ничего, пойду к своему доктору, пусть в темпе меня омолодит, укольчики волшебные, стволовые клетки, ля-ля тополя. И нет здесь зрелой женщины с богатым прошлым Надежды Косаревой. А есть юная восточная принцесса Надия Пашаева, свободная как ветер и достаточно богатая, чтобы начать новую жизнь. Скажи, Самвелчик, ты будешь по мне скучать?

Самвел пожал плечами:

— Была без радости любовь, разлука будет без печали. Так у вас говорят?

— Ах, как обидно. Мог бы и соврать для приличия. Сказал бы: да, Наденька, все глазки выплачу от горя-печали.

— Правда, по-моему, лучше, — нахмурился Самвел.

— Займись лучше заказчиком. Я с девчонками тянуть не буду. Мне надо их быстро продать.

Самвел посуровел:

— Ты этого не сделаешь.

— Не сделаю?! И кто мне запретит? Не слышу ответа. Кто мне запретит распорядиться судьбой собственных детей?

— Я.

— Оп-па! Интересная рокировка — черные внезапно становятся белыми. С чего бы это, Самвельчик? Дай-ка подумать… А, это поездка в детдом на тебя так повлияла. Ты играл роль слезливо-сопливого спонсора и заигрался? Что там с тобой сделали?

— Надя, не дури, при чем здесь детдом? Я тебе и тогда говорил, что ты жестокая женщина, раз не жалеешь своих детей.

— Говорить — говорил. Но до заказчика дозванивался. А теперь что?

Самвел пошел на попятную:

— А я и сейчас звонить не отказываюсь. Только не понимаю, что я буду с этого иметь? За фиктивный брак ты мне деньги пообещала. И я почти пообещал на тебе жениться. Получу деньги — посмотрим. А где мой процент от сделки с детьми? Почему ты об этом ничего не говоришь? Дело подпольное, опасное. Я тоже рискую.

Надежда сразу же успокоилась:

— Так бы и сказал. А то — запрещу… Это вопрос решаемый. Зависит и от тебя тоже. Чем больше заказчик заплатит, тем большим будет твой процент. Устраивает? Я тебя как раз хотела попросить. Когда я заберу девчонок… А это — дело ближайшего будущего, тянуть не буду. Можно я их сюда на время привезу? Само собой тихо, чтобы никто не видел. Пока их не заберет заказчик.

Самвел подумал и согласился.

Борис Михайлович не предполагал, что у Ольги Алексеевны будут большие неприятности после того, что произошло на передаче.

— После этого ужасного случая у нас такое было, лучше не вспоминать, — расстроенно рассказывала она Борюсику. — Начальство сошло с ума. Спонсоры разбежались, дело почти дошло до закрытия канала. А меня горячие головы хотели под суд отдать.

— А вас-то за что? — удивился Борюсик.

— Я же возглавляла проект. А у нас руководитель отвечает за все. Это же я с пеной у рта почти год доказывала всем преимущества прямого эфира, убеждала, что за этим — будущее, что зрителя нужно привлекать живым интересным разговором и возможностью пообщаться в прямом эфире.