Тайные знаки

Сашнева Александра

— Куда вы пропали? — возник над правым плечом Макс. — Держи. Трахались в туалете?

— На тротуаре! — мрачно сострила Марго. — Посреди площади.

— Тоже неплохо, — улыбнулся Макс и протянул Марго стаканчик.

На этот раз никаких ассоциаций и галлюцинаций не было, и она покончила с вином в два глотка.

— Ты будешь смеяться, Макс! — сказала Марго, но после этого «Блисса» иногда до усеру хочется привычного алкоголя.

— Как это ты?! — спросил Гитлерюгенд, увидев опухшую руку Марго.

— А… Упала, — сказала Мар и кинула пустой стаканчик в мусорку.

— О! — воскликнул Гитлерюгенд. — Посмотри-ка! Первая покупательница.

Мар

оглянулась — и верно — спиной к ним стояла высокая женщина в бордовом брючном костюме из бархата и толковала с представителем галереи. Она держала в этой руке длинный тонкий мундштук и говорила-говорила-говорила, показывая на листы из серии Сержа Наполи «Знаки». А ее бедра покачивались в такт ее словам. Маленький чернявый галерейщик кивал, учтиво улыбаясь собеседнице. И в глазах его сияла отчетливая мысль, гораздо более ясный знак — деньги.

— Где-то я ее видела! — процедила Мар, протягивая руку за вторым стаканчиком. — Что она выберет? Как ты думаешь? И куда она повесит? Куда бы ты это повесил?

— В спальню, — предположил Макс. — Будет вызывать мальчиков и стегать их хлыстом. Я был шлюхой. Знаю, о чем речь.

Марго несколько отропела от такой откровенности.

— Так ты…

— Ну да! — Гитлерюгенд пожал плечами. — Знаешь, мои предки не очень богатые люди. А я учился в школе, где были парни, которые приезжали на уроки на хороших машинах. С ними были классные телки. И парни в дабле рассказывали, кто как кому и куда, и сколько раз. Ну ты не поймешь, наверное. Девки не хвастают наверное об этом. Но я слушал их и завидовал. Мне просто хотелось быть не хуже их. И однажды я стоял в сортире на Северном вокзале и отливал. Я был загорелый, классный. И мне приперло отлить. Я зашел в дабл, встал у писуара и достал свой прибор. А рядом вдруг остановился довольно приличный мужик. Сначала я хотел послать его, но он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться. А потом он дал мне столько денег, сколько не было у самого богатого парня в нашем классе. Я обрадовался, купил на все бабки пойла и позвал к себе весь класс. И самая понтовая девка мне в этот вечер готова была все облизать и вообще чуть ли не говно мое жрать. А я… А я нажрался, закинулся коксой и мне было супер без всяких девок. И я решил еще раз сходить на Северный вокзал. Я нашел этого мужика, и мы с ним долго дружили. Ходили в клубы. Ездили в путешествия. На Гаваи, в Египет, в Нью-Йорк. Я поступил в институт Он платил за меня. А потом мы познакомились на дискотеке с Андрэ, и Андрэ устроил меня в «Голем». Классная работа. Супер. Мне нравится. И я забил на того мужика. Он звонил мне, но я не поднимал трубку. Потом он зацепил СПИД и кинул кони. А потом я стал шлюхой.

— И вы с Андрэ тоже? — Марго никак не могла пережить удивление. Она даже забыла про боль в руке.

— Нет, — покрутил головой Макс. — В «Големе» и так хорошо платят. Не знаю, почему он пригласил меня в «Голем». Просто мне повезло.

По залу пробежала волна беспокойства. Марго оглянулась. В центре зала топтался немного неуклюже комиссар Легран. Его глаза прикрывали дымчатые очки, а под мышкой угадывался ствол. Его все узнали, оглядывались и делали вид, что не замечают.

— Что это его сюда принесло?! — удивилась Марго.

— Легран собственной персоной! Оригинально! — Гитлерюгенд поморщился. — Пойдем отсюда. Не люблю я фликов.

Они вышли на улицу и прошли к парковке. В глаза Марго сразу бросился знакомый черный «Роллс-Ройс».

— Макс! Это та самая машина! — воскликнула

она. — Ты будешь смеяться, но это она чуть не задавила меня. И я узнала — эта мадам, которая покупает холсты — это была она.

Макс хихикнул.

— Что ты? — Марго дернула его за рукав. — Что ты смеешься.

— Что бы ты знала, эта мадам — мамаша Андрэ, — сокровенным шепотом сообщил Макс. — Сейчас наш красавец злобствует и пыжится изо всех сил. Маман Андрэ — большая любительница живописи и молодых мальчиков. У нее между ног живет чудовище, которое не дает ей спокойно ни сидеть, ни жить, ни спать, ни есть.

— Так ты через мадам Бретон познакомился с Андрэ?! — осенило Марго и она не успела придержать язык.

— Я этого не говорил! — надулся Макс. — Это ты сама придумала! Я этого не говорил! Так что лучше будет, если и ты не будешь говорить ничего такого. И, кстати, Андрэ не очень любит, когда люди узнают, что это его матушка.

— Нет. Я не буду! — задыхаясь от смеха пообщала Марго.

На нее накатил хохот. Давненько она так не смеялась.

Давненько не было такого смешного повода.

Сложившись пополам и содрогаясь всем телом, Марго доковыляла до Брата Поля, который с тихой улыбкой ждал их, сидя на бордюре.

Брат оторвался от свежей газеты и поднял на приятелей собачьи глаза.

Марго постепенно затихла.

— Дайте мне LSD, — обратился к Максу и Марго Брат, являя в голосе небывалое воодушевление. — Я хочу узнать оборотную сторону жизни! Я хочу попробовать другую жизнь. Здесь пишут про Сириус, третий глаз, жизнь на Титане, и чего только не пишут! Я всегда думал, что — врут, а теперь засомневался. Может быть я чего-то не замечаю? Дайте мне LSD! Я хочу прозреть. Дайте мескалина, псилобисцина! Дайте что-нибудь!

— Сходи на Сакре, — посоветовал Макс и тоже устроился на бордюре.

— А почему никто не принесет мне LSD? — стонал Поль. — Разве это так сложно? Макс! Разве тебе трудно принести мне LSD? Я заплачу. Но почему никто не хочет обо мне позаботиться?

— Зануда ты, Поль, — сказала Марго и плюнула. — LSD — вчерашний день. «Блисс»! Тепрь все пьют «Блисс». Наше время — время мягких, контролируемых наркотиков.

Плевок получился какой-то неуместно наглый на чистом тротуаре, и она растерла его ногой. Устроив голову на сложенных замком руках, Коша пыталась получить от боли пульсирующей в руке удовольствие.

— А я не хочу ни экстези, ни ваш «Блисс» сраный. В них нет религиозного прозрения. А я хочу прозреть! Я согласен на мескалин или псилобисцин. Но где их взять?

— Если ты хочешь религиозного прозрения, — посоветовала Марго, — сходи в церковь.

— Только не делай нам мозги! — радостно добавил Макс и воскликнул. — О! А вот и Андрэ!

И правда. Дверь открылась, из галереи вышел репортер.

А у Марго возникло странное чувство, что площадь Республики чем-то очень похожа на Площадь труда. Все не так. Нет залива, нет Невы. Дома другие. И только суета и настроение места чем-то очень похожи.

— Андрэ! Достань мне кислоты, — проныл Поль, когда репортер подошел поближе.

— А я причем?! — удивился репортер. — Сходи на Сакре-кер. Там есть все. Или прокатись в Амстердам. Убейся там как следует. Там хорошо!

Марго подняла глаза на Андрэ и снова почувствала отвращение. Как она могла так хотеть его, что просто умирала? Нет. Это наваждение какое-то.

— Ну что? Что скажете? — спросил Андрэ, укладывая в сумке приборы.

— Кровью рисовал не Наполи! — с нажимом сказала Коша.