Тайны сердца
Шрифт:
— Вы ошиблись. Это был Девлин, он говорил о Роксане.
Она прекрасно знала, что это был Девлин. Ей не следует играть в карты, она совершенно не умеет блефовать. Софи сделала шаг вперед.
— Ах да, я вспомнила. Но могли бы вы сказать то же обо мне, Джулиан? Принадлежу ли я вам?
— Вы близки моей матери, разве нет? А значит, вы как бы часть моей семьи. Моя обязанность — охранять мою семью, поскольку моя семья — часть меня, а значит, принадлежит мне.
— Вы не могли бы повторить это, как бы ни
Она замерла, постукивая пальцами по подбородку.
— Хотя постойте, думаю, мне нравится считаться просто принадлежащей вашей семье. Да, это же прекрасно. Могучая семья за спиной, что может быть лучше. Знаете, что я сделаю? После нашего приключения с контрабандой и когда мы закончим с Ричардом, я вернусь в Лондон завершить свой первый сезон. Сколько там осталось балов? Несколько дюжин, думаю. Я не могла пропустить много. Я люблю танцевать и сплетничать с остальными молодыми леди о джентльменах, сравнивая их лица, сложение, сколько денег они принесут с собой на плаху, которая есть брак, думать, кому предложат руку и сердце — о, сколько еще дней мне ждать своего будущего.
Она повернулась и, посвистывая, словно заносчивый мальчишка, легкими шагами пошла по коридору.
Джулиан вернулся в кабинет. Он попытался сосредоточиться на отчетах, но уже через десять минут лег на диван и заснул, окруженный четырьмя спаниелями.
Проснулся он, услышав крик Пуффера:
— Нет! Вы не можете войти, сэр! Это комната Принца, которую он делит только с собаками и мисс Софи! Нет, сэр!
Джулиан вскочил, стряхнув спаниелей на пол, дверь распахнулась, и он увидел бледное от гнева лицо Ричарда Лэнгуорта.
— Вижу ты быстро вернулся из Сент-Остелла. Что случилось? Неужели леди Меррик разонравились пейзажи?
— Нет, начался дождь. Проклятие, как ты можешь приказывать мне явиться сюда, чтобы разобраться со мной «раз и навсегда»?
— Я так сказал?
— Так мне передал мой отец. Он сказал, ты хочешь с этим покончить. Проклятие, я не нанимал никого похищать Роксану!
— В это очень трудно поверить, поскольку ты нанял мистера Маннерса сжечь мои товары на «Голубой звезде». Ты не можешь отрицать этого, выдав себя в Лондоне.
— Да, конечно, я нанял его причинить тебе вред. Он не должен был сжечь все твои товары, это было бы безрассудно, он должен был проследить, чтобы они подгорели ровно настолько, чтобы ничего не стоить, но чертов негодяй не смог этого сделать. Ты знаешь, что заслуживаешь этого. Ты убил мою сестру, ублюдок! Ты застрелил ее. Думаю, ты считал, что у нее есть любовник, и поэтому убил ее.
Джулиан тихо спросил:
— Ты думаешь, Лили была неверна мне, Ричард? Ричард глубоко вздохнул и засунул руки в карманы.
— Нет, я не знаю, но я никогда
— Если бы Лили завела любовника, я бы даже не подумал о том, чтобы ее убить. Как бы я мог? Я любил ее. Я бы отпустил ее.
— Я видел тебя в гневе раньше.
— И я убил кого-нибудь?
— Нет, ты избил человека так, что он упал на колени.
— Ах, этот. Он был негодяем и оскорбил Лили. Что я должен был сделать?
— Избить его так, чтобы он упал на колени, черт побери.
— Ричард, позволь мне быть честным с тобой. Я бы не убил Лили, если бы она была мне неверна, это правда. Любовника, возможно, я бы убил. Но я бы сделал это не в гневе. Я бы убил его так умно, как только мог, похоронил, и никто бы не смог ничего доказать. Пойми, я не убивал ее. Когда я пришел в сад, она уже была мертва. Послушай меня, Ричард. Я повторю это последний раз, поскольку я уже утомил даже себя. Клянусь тебе в своей невиновности честью моего отца, поскольку ты, очевидно, не веришь, что честь есть у меня.
— Когда-то она у тебя была.
— Как и у тебя.
Ричард схватил подсвечник и кинул в камин. Оба проводили его взглядом, когда он отскочил от мрамора, покатился по деревянному полу и остался лежать на ковре.
— Ты напугал моих спаниелей.
Джулиан снова сел.
— Все хорошо. Клетус, не забывай о приличиях. — Он успокоил собак и снова посмотрел на Ричарда, опершегося на стол. — Ты провел последние три года, планируя мое падение. Ты не делал больше ничего. Ты стал одержимым, в этом твой отец прав. Ты перестал жить своей жизнью, Ричард.
— Я обязан призвать убийцу моей сестры к ответу. Пока ты жив, мой долг остается при мне.
Джулиан обвел взглядом своего друга детства: кулаки сжимались и разжимались, волны с трудом сдерживаемого гнева расходились вокруг.
— Я прошу тебя на секунду предположить, что я невиновен в убийстве. Скажи мне, Ричард, что, как ты думаешь, могло произойти тогда?
— Что за бред?
— Я прошу тебя удовлетворить мою просьбу — ненадолго. Если я не застрелил Лили, что, по-твоему, произошло?
— Она не могла покончить с собой, как ты сказал. Я знаю Лили; она никогда не убила бы себя. Значит, ее убил кто-то еще, попытавшись замаскировать это под самоубийство. И этот кто-то увидел тебя и надеялся, что обвинят тебя, так бы подумал я, если бы не был уверен, что ты виноват.
— Хорошо. Я прошу тебя не расставаться пока с предположением, что я невиновен. Позволь спросить тебя, Ричард: ты убил ее?
— Я? Свою собственную сестру? Я любил ее; я бы никогда не причинил ей вреда.