Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Мы летим, двадцать третью неделю подряд. Позади - миллионы миль, отделяющие нас от Марса. Впереди - около трех часов пути до "Эстеллофоруса-119" - орбитальной станции, на которой нам предстоит более чем суточная стоянка. А там и до Земли, как говаривали в минувшем XX веке, - "рукой подать".
Не знаю, как для других пассажиров нашего корабля, но для меня столь длительная и однообразная дорога - не в тягость. Я и здесь, на борту, продолжаю заниматься тем, что уже много лет заполняет мой ум, мое
Фактов и имен в этой истории - великое множество, такое великое, что мне, чтобы чего-то не позабыть и не повториться, приходится временами возвращаться и уже написанному. Вот и сейчас я перечитываю в первом томе такие страницы:
"... Итак, очевидно, что в 70-х годах Двадцатого века Земля уже располагала превосходной техникой, которая по мощности передающей и по чувствительности приемной аппаратуры позволяла установить двустороннюю радиосвязь в радиусе, по крайней мере, тысячи световых лет..."
Тут я прерываю свое занятие. Мерцающие зеленоватые вспышки на квадратном настольном табло дают знать, что сюда идут. Экранчик телеглаза сообщает о том, кто идет. Я встаю и как всегда с радостью встречаю друга моего и неизменного шахматного партнера доктора Орфуса.
– По всем данным, - произносит он нараспев, - ты уже должен был утомиться, сотворец Заургеу. До обеда остается семьдесят минут, не хочешь ли сразиться!
– Я! Охотно.
И мы садимся за столь же умную, сколь и древнюю, игру. Погружаемся в ее комбинации и попутно, между прочим, ведем далекий от шестидесяти четырех клеток разговор.
– Как движется восемнадцатая глава последнего тома!
– спрашивает мой противник.
– Пока никак...
– Я переставляю своего слона на новую позицию.
– Меня, знаешь ли, снова потянуло в прошлый век. К началу поисков.
– И пока доктор Орфус раздумывает, как ответить на мой ход, напоминаю ему о том, что он, может быть, забыл, а может, и вовсе не знал.
– Видишь ли, поскольку земная атмосфера "размывала" изображение небесных светил, наблюдение за ними уже давно вынесли за ее пределы и еще более века назад на нескольких орбитальных станциях, на расстоянии 110-140 миль от Земли, установили инфракрасную аппаратуру высокой чувствительности. Так было получено превосходное изображение планет на межзвездных расстояниях...
Доктор Орфус делает ответный ход. Только теперь я понимаю, что мой предыдущий был далеко не самым лучшим, более того - весьма самонадеянным. Ну, что же, тогда сделаем вот так!
– А-а... Интересно, интересно...
– глубокомысленно изрекает партнер, то ли по поводу услышанной информации, то ли относительно сделанного мной хода.
– Мы... Припоминаю, припоминаю... Скажи, это ведь еще в 60-х годах Двадцатого кто-то высказал гипотезу о том, что существующие сверхцивилизации ведут между собой переговоры! А?... Шах, дорогой Заургеу!
Но он поторопился, мой добрый старый друг.
– Академик Таланов, предложивший подслушивание сверхцивилизаций, исходил из того, что разумные существа отдаленнейших звездных миров могли избрать для таких переговоров радиоволны длиной в двадцать один сантиметр...
– Почему именно двадцать один!
– До потому, дорогой мой, что такой длины радиоволны излучает самый распространенный элемент Вселенной - водород. Можно было с полным основанием предполагать, что обитатели звездных миров использовали эту волну в качестве универсальной для взаимного общения.
Что-о?! Так и есть: доктор Орфус устроил мне мат.
Он скромно смотрит на доску, на меня, а затем невинно спрашивает:
– Начнем другую!
– Не дожидаясь согласия, он расставляет на доске фигуры, а расставив, тут же делает первый ход. Теперь я сосредоточенно молчу, а он дал волю своему обычному скепсису и усердно припоминает детали, о которых я и без того отлично осведомлен.
– Мм... И ведь, кажется, под руководством того же Таланова где-то в 80 годах Двадцатого была построена грандиозная система радиотелескопов! Ну да, для поиска сигналов неведомых цивилизаций. Я не ошибся!
Нет, он не ошибся. Эта система действительно существовала и принимала она световые сигналы на расстоянии многих сотен световых лет. Орбита ее приема охватывала более тысячи звезд, на которых предполагалось присутствие разумных существ.
Ловкой комбинацией я ставлю под удар ферзя. И уж не потому ли он произносит в сдержанном миноре:
– Но - эффект, где эффект! (Это относится вовсе не к шахматам]. Ничто в пределах наблюдаемой Вселенной не подтвердило гипотезы Таланова о существовании иных миров. Ничто! Вселенная молчит! Мм...
– Разумеется... Ведь некоторые ее прекрасные города небесного цвета оказались мертвыми. Никакой жизни - только безгласные вещи.
– О, какой слабый аргумент! Раз есть вещи - значит они сделаны разумными существами, значит жизнь в городах-была!... А вот куда же она исчезла! И почему!
Доктор Орфус пожимает плечами. Мы молчим. Мы размышляем о странной планете, о единственной, на которой землянами найден после долгих поисков иной, пусть погибший, но иной мир.
В моем радиофоне раздаются три коротких музыкальных фразы: приглашают в салон, подошла пора обеда. Мы прерываем партию. Подымаемся. Выходим.
За обедом я рассеян и больше, чем о чем-либо другом, думаю о возможных и невозможных сверхцивилизациях, о планете "Голубых Городов", о цели, ради которой я нахожусь здесь, в космолете: размышляю о моем старшем сыне, которого все зовут Лав-Астробиолог, ибо под другим именем его мало кто знает...
Еще в юности история поисков неведомых миров и самое главное - открытие планеты с погибшей цивилизацией так поразили его воображение, что он решил навсегда посвятить себя науке, которая ищет во Вселенной следы жизни.