Тайны Ирема
Шрифт:
Башня действительно была огромна. Сложенная из такого же серого камня, что и дома, круглая и пузатая, как бочка, она стояла, подпирая облака золоченым куполом. Громадный пандус приглашал осмотреть ее необъятные внутренности и найти там… Что?
Покой, отдых, знания, книги? Или голод, жажду, смерть? Узкие окна, в несколько рядов опоясывающие башню, глядели насмешливо и угрожающе.
— Ночевать на улице больше не будем, — бросил Конан, осматривая, высящуюся перед ним, неуклюжую громадину, — придется рискнуть и остановиться
Никто не сказал ни слова. Итилия и Култар понимали что Конан прав. Чем бы ни грозила башня, на улице они едва не погибли.
— Заходим сразу и вместе с верблюдами! — Конан спешился и, ведя в поводу коня, осторожно ступил на лестницу, по которой приходилось карабкаться, как по горным уступам.
По счастью, ступенек было немного — люди и животные их быстро преодолели. Легкое касание — и резные створки огромной двери «приветливо» распахнулись.
— Трехглавого дракона нет, — Итилия, запрокинув голову, рассматривала внутреннюю резьбу двери, — придется опять искать потайной рычаг.
— Жаль, нечего подставить… камень бы, какой… чтоб они не закрывались, — Култар вертел головой, но ничего на глаза не попадалось.
Двери плавно, с мягким шлепком, закрылись.
Башня, в отличие от серых зданий, имела, конечно же, несколько этажей. Вдоль стены, в потолочные отверстия уходила винтовая лестница с такими же ступеньками, как и на пандусе, Первый этаж представлял собой так же, как и в кубических зданиях, одну огромную комнату. Только каменных лежанок здесь было гораздо больше, и в центре стоял гигантский стол, или постамент, на который вполне можно было бы установить памятник какому-нибудь правителю. Но все это путешественники заметили потом.
Первое, что бросилось им в глаза, была вода! Водоем, огороженный высоким парапетом, занимал третью часть площади всего первого яруса башни. В центре возвышался каменный дракон — возможно, когда-то из его раскрытой пасти бил фонтан.
— Осторожно! — остановил Конан, бросившегося к воде Култара в тот момент, когда он уже вскарабкался на парапет. — Мы не знаем, пригодна ли для питья эта вода. Сначала пусть попробует один из верблюдов.
Култар нехотя согласился. Наполнив бурдюк, он подошел к самому худому верблюду.
— Пей, мой хороший, пробуй… — верблюд, не раздумывая, уткнул морду в бурдюк.
Послышалось его довольное хлюпанье. Другие животные, почуяв воду, выражали нетерпенье — крутили головами и встряхивали гривами, лошади били копытами.
Конан заставил друзей продержаться не менее часа, наблюдая за напившимся верблюдом. Тот явно повеселел, лежал довольный, гордо глядя на томимых жаждой товарищей надменным оком. Наконец, Култар не выдержал и припал к заранее наполненному бурдюку. Конан понюхал, попробовал на язык — вода была кристально чистой. Покачав головой, он единым духом осушил половину бурдюка.
— Если в каждой башне
— Интересно бы знать, — Конан в раздумье потер гладко выбритый подбородок, — откуда здесь вода? Она не течет с гор — гор тут нет; она не может быть дождевой — дожди тут явно редки, если, вообще, бывают, да и дождевая вода давно бы прогоркла, испортилась… Откуда же она?
— Может, подземные источники? — предположил Култар.
— Чтобы вода не портилась, она должна обновляться, — настаивал Конан, — здесь же нет течения, просто небольшой водоем…
— Что мы знаем об этом мире? — Итилия с трудом оторвалась от фляги, — что мы знаем о волшебстве тех, кто здесь жил? Вероятно, вода заколдована — и не портится.
— Вот, вот, — проворчал Конан, — именно что заколдована.
— Так мы пили колдовскую воду? — вскинулся Култар. — Как бы с нами чего не случилось…
— Например, превратимся в гигантов! — рассмеялся Конан.
Но время шло, а колдовство — если оно и было — никак не давало о себе знать. Путешественники чувствовали свежесть, прилив сил и хороший аппетит. Култар все чаще поглядывал на верблюда — душа требовала мяса.
— Даже если хозяйка согласится, — усмехнулся Конан, уловив настроение товарища, — нет дров, чтобы разжечь костер. А есть сырое мясо не по мне…
— Его можно нарезать тонкими полосками и провялить на солнце, — сказал Култар.
— О чем это вы говорите?! — в глазах Итили сверкали черные молнии. — Мы еще не умираем от голода!
Аппетит пришлось умерить, удовлетворяясь сухими лепешками. Но со свежей, прохладной водой даже сухое, как доска, тесто казалось прекраснейшим медовым караваем.
— Темнеет, — сказал Конан, кивнув на окна, будто занавесившиеся серой мглой, — пора подумать о ночлеге.
Веселое настроение вмиг улетучилось. Все вспомнили о ночном ужасе, что подкрадывался к ним прошлой ночью.
— Тихо, — шепнула Итилия, — слышите? Там, в воде…
— Ничего не слышу, — изменившимся голосом сказал Култар,
Конан приложил ладонь к уху. Покрутил головой, улавливая звуки.
— Будто пузыри по воде… или…
— Или кто-то хочет выбраться из водоема. Мы же не знаем, какая у него глубина….
Конан, бесшумной тенью, прокрался к парапету. Долго стоял, всматриваясь в сумерки.
— Никого. Может, действительно тут бьет ключ… Или водятся рыбы.
— Кто-то водится, это уж точно, — пробубнил Култар.
Вскоре в башне совсем стемнело, только центральный постамент — или, все-таки, стол — еще освещался последними закатными лучами. Подозрительных звуков из водоема больше не доносилось, и друзья стали укладываться на ночь.
— Я дежурю первым, — сказал Конан, — затем, Култар, последней — Итилия.