Тайны Гестапо
Шрифт:
– Что ты хочешь этим сказать, Карл? – уставился на него фон Гросс.
– Нам понадобится очень много войск, чтобы держать занятые территории в своей власти, – ответил тот.
– У нас за плечами многомесячная безукоризненная работа в горах, Карл. Разве это не убедительное доказательство способности навести свой порядок и здесь?
В свете осеннего дня, струившемся сквозь окно купе, улыбка Карла была почти неуловима. Он ответил:
– Да, все это убеждает, конечно…
Состав сбавил скорость, медленно покатил мимо низких домов.
В дверь купе
На пороге вытянулся унтер-офицер.
– Разрешите доложить, герр капитан, наш поезд приближается к Симферополю. Какие будут приказания?
– Подготовиться к выгрузке, Вайсер, и ждать, пока я не получу указания командования на месте.
В Симферополе капитан фон Гросс получил приказ срочно явиться к бригадефюреру СС Штумпфу. Его резиденция находилась при штабе командующего оккупационными войсками в Крыму Енеке и генерального комиссара Крыма Фрауэнфельда на Гоголевской улице.
В приемной эсэсовского генерала находилось несколько офицеров в ожидании аудиенции. Капитан фон Гросс поздоровался и представился сидящему за столом адъютанту.
– Бригадефюрер примет вас, как только освободится, – сказал тот и указал на свободный стул.
Вскоре из кабинета бригадефюрера вышел полковник, а адъютант тут же пригласил фон Гросса:
– Прошу вас, герр капитан…
Фон Гросс вошел в кабинет генерала, и в этот миг раздалось громкое:
– Воздушная тревога! Воздушная тревога! Всем спуститься в подвальные помещения!..
Приемная опустела, все присутствующие спешно устремились вниз, где цокольная часть здания была приспособлена под бомбоубежище.
– Останемся в кабинете, капитан, – сказал Штумпф. – Этот налет не причинит нам беспокойства, я думаю… – он посмотрел тяжелым, мрачным взглядом на подчиненного. Затем взял указку и подошел к крупномасштабной карте Крыма, висевшей на стене. – Подойдите сюда и слушайте меня внимательно, капитан фон Гросс.
Штумпф обвел указкой южное побережье и горы, подступающие к нему, и сказал:
– Заняв эту территорию, мы столкнулись с непредвиденными трудностями… Остатки войск русских и партизаны…
Капитан усмехнулся про себя, вспомнив слова обер-лейтенанта.
– У нас достаточно сил, капитан, но горы есть горы… – продолжал генерал. – Севастополь в кольце, и никто, слышите, никто не должен ему помочь!.. – повысил он голос. – Ни партизаны, ни остатки войск в горах! Вы поступаете в мое распоряжение, чтобы пресечь малейшие попытки русских оказать помощь Севастополю. Задача ясна, капитан фон Гросс? – вперил бригадефюрер свой тяжелый взгляд в командира специального альпийского отряда. – Я хочу вам сообщить еще кое-что, капитан. Партизаны… это серьезная помеха нам, очень серьезная… Трое суток почти никто не спал в одном из наших отрядов, преследуя их… Это был десант с катера, капитан, в Голубом заливе… – очертил он место на карте. – Этот десант был послан для связи с партизанскими группами… И знаете откуда? – взглянул генерал на фон Гросса. И, не дождавшись ответа, сказал: – Из Севастополя!..
– И каковы результаты, герр бригадефюрер? –
– К сожалению, им удалось оторваться от нас, капитан, – отвел глаза в сторону тот. И, повысив голос, выпалил: – Надеюсь, что от вас не будут уходить ни десанты, ни партизаны!..
– Так точно, герр бригадефюрер, мой отряд имеет большой опыт войны в горах.
– На это я и надеюсь, капитан фон Гросс. Севастополь должен быть взят!.. Вы все уяснили, капитан?
– Так точно, бригадефюрер!
Штумпф некоторое время изучающе смотрел на Гросса, затем негромко предупредил:
– И никакие прежние заслуги вам не помогут, если русские наладят связь через горы с Севастополем. – Хайль!
– Хайль! – выбросил вперед правую руку фон Гросс.
Когда он вышел на улицу, из репродуктора, укрепленного на балконе, передавали сводку из ставки фюрера. Он остановился, вслушиваясь в слова диктора, но ему мешала колонна войск. Громыхали орудия, самоходки, танкетки и машины с солдатами. И все же он услышал то, от чего на его лице появилась самодовольная улыбка: «… войсками армии генерала фон Манштейна взята Керчь…»
Немцы были уже в Керчи. За горой Митридат советские войска вели ожесточенный бой с пехотой противника. Тральщики, катера и баржи отходили от пристани Еникале и Генуэзского мола с последними частями Керченского оборонительного района.
Не успели переправиться на восточный берег пролива подразделения, прикрывающие эвакуацию армии. Они сражались до последнего часа, а затем ушли в Старокарантинские и Аджимушкайские каменоломни.
Наступила ночь. Жители, оставшиеся в городе, не спали. Люди то и дело выходили из своих домов и с тревогой прислушивались. Грохотали взрывы, полыхали пожары.
16 ноября утром гитлеровцы вступили в Керчь. Они появились из-за горы, у часовни. Пешие и конные, они цепочками спускались вниз. Их становилось все больше и больше. Осторожно продвигались, разглядывая пустые улицы.
В одиночку и звеньями пролетали к морю фашистские самолеты. Где-то громыхали еще взрывы, догорали пожарища. А у историко-археологического музея на улице Свердлова было абсолютно тихо.
Но вот со стороны Феодосийского шоссе появился легковой вездеход в сопровождении мотоциклистов-автоматчиков. Машина подкатила к музею, и из нее вышли полковник и три офицера.
Автоматчики оцепили все здание и двор, двое из них встали по обе стороны парадной двери.
Не успели немецкие офицеры пройти в вестибюль, их догнал обер-лейтенант и, щелкнув каблуками перед полковником, негромко что-то доложил ему и замер, ожидая приказания. Полковник сердито посмотрел на него, затем спросил:
– Он здесь?
Получив утвердительный ответ, отрывисто приказал:
– Привести немедленно!
Обер-лейтенант бросился к выходу. Через мгновение два солдата подвели шатающегося человека. Глаза его были как у пьяного, лицо небритое, красноармейская одежда в грязи и копоти. Он попытался вытянуться по стойке «смирно», с трудом вскинул руку и покачнулся.