Тайны Д’Эрбле
Шрифт:
Коронер кивнул:
– Хорошо. Вы опознали покойного в морге?
– Да. Этот тот самый джентльмен, которого я вчера утром, во вторник, шестнадцатого числа, случайно обнаружил в лесном озере.
– Вы можете оценить, как долго он был мертв к тому времени?
– Полагаю, девять или десять часов.
– Теперь изложите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы обнаружили погибшего.
Я рассказал со всеми подробностями о своем трагическом открытии, и меня с живейшим интересом слушали не только коронер и
Затем коронер спросил:
– Могли бы вы, как врач, указать причину смерти мистера Д’Эрбле?
– Нет, – ответил я. – На теле погибшего не было следов насилия… Я решил, что он утонул.
После меня коронер вызвал Мэрион Д’Эрбле, выразив ей соболезнования от себя и присяжных:
– Мы искренне сочувствуем вашему горю, но, к сожалению, вынуждены беспокоить.
– Я все понимаю, – произнесла она, – и благодарю вас и жюри присяжных за доброту.
Затем Мэрион произнесла присягу, представилась и назвала свой адрес. Первые вопросы к ней были примерно такими же, как и вчера у инспектора Фоллетта. После них коронер произнес:
– В момент встречи с мистером Греем вы находились в лесной чаще. По какой причине?
– Я очень беспокоилась об отце, – ответила Мэрион. – Он не пришел с работы, а накануне не упоминал, что намерен остаться ночевать в мастерской. Он иногда так делал, если задерживался до ночи. Утром я сразу пошла к нему на работу на Эбби-роуд. Женщина, присматривающая за мастерской, сказала, что вчера он ушел примерно в десять вечера. Вот тогда я заволновалась еще больше, потому что он ходил домой через лес.
– А что могло случиться с ним в лесу?
– Ну, он мог почувствовать себя плохо, потерять сознание. Отец упоминал однажды, что у него не все в порядке с сердцем, но как-то вскользь. Он не любил говорить о своем здоровье.
– То есть ничего другого вы не предполагали?
– Нет. Я боялась, что у него внезапно отказало сердце. Такое иногда случается с пожилыми мужчинами.
Коронер замолк, обдумывая ответ. Я не понимал, о чем тут можно размышлять. Все было совершенно ясно.
Наконец он заговорил, очень серьезно и веско, подчеркивая каждое слово. Опять же, с моей точки зрения, без всякой необходимости.
– Мисс Д’Эрбле, я прошу вас быть с нами предельно откровенной. Вы совершенно уверены, что иной причины смерти вашего отца, кроме внезапного отказа работы сердца, не видели?
Она удивленно посмотрела на него, видимо не понимая смысл вопроса. Что касается меня, то я заподозрил, что коронер намекает на злоупотребление спиртным.
– А что еще могло с ним случиться? – ответила она вопросом на вопрос. – Я просто не могу представить.
– У вас не было подозрений, что ваш отец мог покончить с собой?
Мэрион вздрогнула:
– Никогда. Папа был веселый человек, уравновешенный, увлеченный своей работой. Он редко бывал в плохом настроении.
Коронер кивнул, – казалось, слова дочери погибшего его удовлетворили, – и следом спросил:
– У вашего отца были враги?
– Нет. – Ее глаза наполнились слезами. – У папы была добрая душа, и это все чувствовали. Так что врагов у него не было.
Коронер смотрел на нее с симпатией, но продолжал гнуть свою линию:
– Но он мог обидеть кого-нибудь ненароком, и тот человек, к примеру, затаил к нему враждебность. Разве такое не случается?
– Только не с моим отцом, – твердо проговорила Мэрион. – Он никого не мог обидеть даже невзначай, потому что жил со всеми душа в душу.
Коронер записал ее ответ и застыл, как будто в чем-то сомневаясь. Затем поднял глаза:
– Расскажите о его работе.
– Мой отец был скульптором, – ответила она, – но в последнее время зарабатывал на жизнь разными ремесленными поделками, в основном из керамики. Это, конечно, были авторские работы, но все же далекие от искусства. Кроме того, он принимал заказы на рамы для картин и высококачественные восковые манекены. Чаще всего для витрин магазинов.
– У него были помощники?
– Нет. Он работал один. Время от времени с пресс-формами ему помогала я, но это когда заказ был большой. Обычно же он все делал сам. – Она задумалась. – Впрочем, иногда отец нанимал специалистов.
– Что это были за люди?
– Высококлассные профессионалы. Большинство – итальянцы, среди них несколько женщин. В его адресной книге есть список.
– Над чем он работал накануне?..
– Готовил пресс-форму для фарфоровой статуэтки.
– Вам известно о его конфликтах с помощниками?
– Нет. Они все относились к нему с огромным уважением.
– Но все-таки, что это были за люди? Достойные, хорошо воспитанные?
– Пожалуй, да, весьма достойные люди. Трудолюбивые, трезвые, без вредных привычек.
Коронер опять замолк, испытующе глядя на свидетельницу. Затем сменил тему:
– Ваш отец носил при себе что-то ценное?
– Насколько мне известно, нет.
– Никаких ювелирных изделий? Может быть, дорогой портсигар или образцы драгоценных материалов?
– Нет, ничего такого при нем быть не могло. А работал он в основном с гипсом и воском.
– А деньги, какая-нибудь значительная сумма?
– Нет. За работу ему платили чеками, и свои платежи он осуществлял таким же образом. В бумажнике у него обычно лежало не больше двух фунтов.
Коронер опять глубоко задумался. Мне казалось, что он пытается выявить какой-то факт, но пока безуспешно. Наконец, бросив на свидетельницу очередной озадаченный взгляд, он повернулся к присяжным и предложил желающим задать вопрос. Таковых не оказалось, и он с благодарностями отпустил Мэрион.