Тайник

Хор Рейчел

Математические символы сначала, да и долгое время после, не имели для меня особого смысла, но я заразилась страстью отца к открытию небесных тайн и потому продолжала заниматься. Из его уроков я также многое узнаю о сказочных чудовищах и несчастных детях богов, увековеченных древними в ночном небе. Греческий и латинский дались мне легче. Так что вскоре я уже умела читать обозначения на старых картах. Вместе с этим я приобрела удивительные познания об оптике и тайных свойствах света.

Так началась наша новая жизнь. Мне исполнилось одиннадцать лет, и я хорошо помню свой день рождения, потому что у кошки

садовника родились котята и отец принес мне черно-белого котенка. Я назвала его Томасом.

Иногда отец приказывал подать экипаж и отправлялся в Норидж или Лондон, где, видимо, встречался с другими астрономами или навещал торговцев, оптическими инструментами, потому что зачастую возвращался с ящиком, аккуратно упакованным хрупкими линзами или зеркалами, а потом целыми днями запирался в мастерской, экспериментируя и шлифуя.

Поздней осенью 1773 года, когда он отсутствовал почти неделю, к нам на кухню забрела бродячая торговка. Она продавала прищепки, ленты и всякую мелочь.

Бетси так заворожил кружевной чепчик, что она стала торговаться, а Сьюзен упросила миссис Годстоун купить мне ленты. Я стояла в сторонке, держа Томаса, и завороженно разглядывала загорелое лицо молодой женщины, красивые глаза и энергичные движения сильного стройного тела, когда она нагнулась, чтобы поискать именно тот оттенок голубого, который, как утверждала, лучше всего подходит к моим волосам. Потом Сьюзен подозвала меня, чтобы посмотреть, правильно ли выбраны ленты. Женщина почему-то насторожилась и с любопытством разглядывала меня, пока Сьюзен выбирала ленты.

Когда она прощалась, опять пристально глянула в мою сторону, будто пытаясь запомнить, и это меня встревожило.

Потом я сидела в комнате слуг, пока Сьюзен подрубала мои новые ленты, и слушала, как женщины сплетничают.

— Фермер сказал, они вернулись, — объявил мистер Корбетт, подкладывая дрова в огонь. — Придется следить за ними, пока не уйдут.

— Думаю, бродяги украли последний раз его птиц, а не цыгане, — заметила миссис Годстоун. — Я выгнала их из кладовой, помните?

— Да, и фермер не станет рисковать.

— Где живут цыгане? — спросила я.

Обычно я не вмешивалась в разговоры, и они очень удивились.

— Нигде и повсюду, — ответила Сьюзен. Сейчас разбили табор на поляне рядом с Фоксхолл-лейн.

«Тропинка Фоксхолл-лейн вела мимо башни», — вспомнила я.

Я подумала, это так чудесно — путешествовать в кибитке и раскидывать лагерь в лесу. Но не слишком приятно, что у тебя нет дома, куда возвращаешься по утрам. Все же мне не терпелось увидеть табор. Когда наутро я все рассказала Мэтту, он загорелся идеей туда отправиться.

Вместо того чтобы идти домой после школы, мы зашагали по дороге мимо коттеджа егеря и поднялись по холму к Фоксхолл-лейн. Там спрятались за деревьями и подкрались ближе, подобно дикарям, загоняющим оленя, тщательно обходя тропу. Сначала мы ощутили запах дыма, потом услышали треск дров в костре, голоса, произносящие слова на странном музыкальном языке, и резкий смех. Мы зарылись в кусты, осторожно выглядывая наружу.

Три

шатра и две открытые кибитки, возможно, когда-то ярко раскрашенные, но сейчас убогие и обшарпанные, стояли без определенного порядка вокруг недавно зажженного костра. Две незнакомые женщины сидели на табуретах у огня, резали овощи и бросали в большой котел. Худенькая девочка лет десяти-одиннадцати подкидывала в огонь хворост из связки. Жилистый кривоногий мужчина вышел из-за деревьев и бросил на траву связку кроликов. Женщина постарше радостно вскрикнула, схватила одного и принялась свежевать, время от времени кидая кусочки мяса жалкой собачонке.

Девочка отряхнула с ладоней грязь и крикнула что-то на своем языке. Из ближайшего шатра вышли двое детей: черноволосый мальчик лет пяти-шести и хорошенькая девочка, года на два-три постарше, с маково-красным шарфом на голове. Старшая девочка приказала им что-то — видимо, искать хворост, потому что они немедленно бросились в лес. Все трое были темноглазые и очень смуглые. Девочки по крайней мере были в чистых, хоть и заплатанных платьях.

Мы пробыли там всего несколько минут, когда Мэтт споткнулся о корень и схватился за ветку, чтобы удержаться. Собака с лаем подбежала к нам. Мэтт заставил ее замолчать, потому что удивительно умел обращаться с животными, и песик побежал обратно к женщине, свежующей кролика. Но кривоногий мужчина уже пересек тропинку и увидел нас.

— Привет! — удивленно вскричал он.

Мы с Мэттом выбрались из кустов и стали улепетывать, словно адские псы гнались за нами. Мужчина попытался нас преследовать, но мы оказались проворнее, и вскоре шум погони затих.

— Чертовы цыгане, — выругался Мэтт, отдышавшись, и выразительно сплюнул в грязь.

Невероятно гордясь своим приключением, мы торжественно направились домой, где взбешенная Сьюзен объявила, что я получу на обед только хлеб и объедки за то, что порвала одежду.

Два дня спустя я увидела ее снова, девочку в красном шарфе. Отец вернулся из поездки с пакетом, в котором оказались две, судя по запаху, только что напечатанные книги. Привез он и новости о комете, и я умоляла взять меня на башню, чтобы вместе поискать эту комету.

Мы пришли туда в сумерках, и когда поднялись на площадку, отец обнаружил, что забыл астролябию, и послал меня за ней. Я вылетела из двери башни и удивилась, увидев девочку. Она стояла, округлив полные страха глаза, и готовилась сбежать.

Мы уставились друг на друга. Я отметила, что она более худенькая, чем я.

— Не бойся, — прошептала я.

Но слова напугали ее еще сильнее. Девочка подобрала юбки и бросилась к деревьям, остановившись только, чтобы оглянуться на меня. Я помахала ей рукой, как сама надеялась, дружелюбно, но она продолжала бежать.

Я думала о ней, спеша к дому, и уже не нервничала, потому что знала лес и его обычаи. В ее лице было что-то знакомое: то ли острый подбородок, то ли короткая верхняя губа. Но самое удивительное — глаза. Они у нее оказались не карими, как я подумала, увидев ее в таборе, а голубыми! И это при бронзовой коже и черных волосах. Чего еще я не знаю о цыганах?