Тайная девушка

Станич К.М.

«Ты идиотка, забери это дерьмо обратно!» — я ругаю себя, но уже слишком поздно. Он уже улыбается мне, и это выражение отражается на всём его лице.

«Боже, этот парень великолепен», — думаю я, стараясь не вздохнуть, когда он протягивает мне руку.

— Я бы хотел этого, — говорит он мне, а затем его пальцы обхватывают мои, и тепло исходит от кончиков моих пальцев, направляясь прямо к сердцу. Оно начинает мчаться, кувыркаясь само с собой в диком спринте, от которого мои губы приоткрываются, горло сжимается, голова идёт кругом.

Химическое притяжение, вот, должно быть, что это такое. Я имею в виду… Мне даже не нравится этот парень. И всё же… Нравится.

Спенсер выводит меня в центр танцпола, прямо под люстру, где я танцевала с Астер. Я вижу её отсюда, пытающуюся приударить за Россом, когда он сверкает одним из своих радужных браслетов и пытается объяснить свои сексуальные предпочтения. Она всё равно хватает его за руки и втягивает в битву.

Одна моя рука ложится на плечо Спенсера, в то время как другая крепко сжимается в его руке. Когда он кладёт другую руку мне на талию, я вздыхаю, а он смеётся, этот страстный, но игривый звук, который, кажется, каким-то образом приглашает меня прижаться к нему.

— Я не расслышал твоего имени? — спрашивает он, ухмыляясь так, что обещает, что как только я скажу ему, и он его произнесёт, это прозвучит как чистый грех, слетающий с его губ.

— Шарлотта, — признаюсь я, задаваясь вопросом, не заходит ли это слишком далеко, не выдаст ли это слишком многое. Спенсер, кажется, не улавливает связи, но на всякий случай… — Нашего дедушку звали Чарли, так что… Чак, Шарлотта… Оба имени даны в честь него. — По крайней мере, всё это не ложь.

— Шарлотта, — выдыхает Спенсер, и я вздрагиваю, когда он притягивает меня ближе. Играет «Never Say Never» группы The Fray, и это самая идеальная песня для романтического танца. Фу. Я чувствую, что прямо сейчас тону в эмоциях. — Я Спенсер.

— Знаю, — говорю я, и он морщит лоб, но это выражение длится всего минуту, поскольку я обнаруживаю, что прижимаюсь к нему ещё ближе. Моя голова оказывается у него на груди, мои глаза закрываются, когда я слушаю, как бешено бьётся его сердце подо мной. Это ускоряет темп, когда я прижимаюсь к нему, и я удовлетворённо улыбаюсь, зная, что влияю на него так же сильно, как и он на меня.

Песня набирает в конце крещендо повторяющихся слов, от которых меня бросает в дрожь. «Не отпускай меня» повторяется снова и снова, и я понимаю, что боюсь конца, потому что не хочу расставаться со Спенсером.

«Тогда не надо», — говорю я себе, цепляясь за его рубашку, когда он обнимает меня.

Но потом я вижу, что Рейнджер направляется к нам, и меня охватывает паника. Песня подходит к концу, и я отталкиваюсь от груди Спенсер, создавая между нами пространство, которое внезапно становится холодным. Дрожь охватывает меня, когда я начинаю отодвигаться.

— Куда ты направляешься? — спрашивает он, выглядя таким одурманенным, милым и влюблённым. — У нас впереди вся ночь.

Технически, да, это правда, но…

— Мне просто нужно очень быстро заскочить в уборную. Я вернусь. Подожди меня у камина. — А затем я ныряю в толпу окружающих меня пар, пробираюсь к задней двери и выхожу на прохладный воздух.

Внутри тоже есть ванные комнаты, но мне просто нужно подышать свежим воздухом.

Снаружи деревья шелестят

на прохладном ветерке, а озеро плещется у кромки берега.

— Чёрт возьми, — бормочу я, удивляясь, почему я так сопротивляюсь своему влечению к Спенсеру. Может быть, потому, что он полный придурок, который продаёт травку богатым придуркам просто ради забавы? Я имею в виду, что семья этого парня стоит миллиарды. Я поискала их в Интернете. Семья его отца владеет крупной фармацевтической компанией, так что это явно не ради денег.

Яркий комок на земле привлекает моё внимание, и я отталкиваюсь от стены, на мгновение удаляясь от света и музыки, чтобы посмотреть, что это такое.

Это девушка, лежащая без сознания на земле и тяжело дышащая. Я опускаюсь на колени, чтобы проверить её, полагая, что она, вероятно, слишком много выпила или что-то в этом роде, и размышляя, стоит ли мне позвать администратора. Я не хочу, чтобы у неё были неприятности, но… это может быть алкогольное отравление или что-то в этом роде, верно?

— Эй, — шепчу я, слегка встряхивая её. Она стонет, когда я протягиваю руку, чтобы убрать прядь этих ярко-синих волос с её лица. Это одна из девушек, которая тусовалась с нами на причале ранее. Напомните, как её звали? Я даже не могу вспомнить, говорила ли она мне когда-нибудь.

Когда я отдёргиваю пальцы, то чувствую что-то горячее и липкое и, посмотрев вниз, вижу ярко-красную кровь.

— Что за хрень? — я поднимаю голову на звук скрипящей двери и вижу фигуру, выходящую из лодочного сарая. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на мужчину, одетого в чёрную толстовку с капюшоном, которая в сочетании с тёмными ночными тенями полностью скрывает его лицо. Я не хочу оставлять девушку, но мой первый инстинкт — бежать. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги и стараясь быть храброй. Моя кожа покрывается мурашками, когда я смотрю на этого придурка и пытаюсь убедить себя, что нахожусь всего в сотне футов от задней двери танцевального зала.

Мне потребовалась бы всего секунда, чтобы забраться туда и сбежать в безопасное место.

Звук шелеста кустов привлекает моё внимание, и я вижу приближающуюся вторую фигуру в чёрной толстовке с капюшоном.

Что… за…

Вторая фигура устремляется ко мне, и мои инстинкты срабатывают. Мои ноги начинают двигаться ещё до того, как я успеваю отдать им сознательную команду. Проклятые каблуки, которые я ношу, утопают во влажной земле, и я сбрасываю их на ходу, карабкаясь вверх по небольшому холму к огням хижины.

Один из моих преследователей хватает меня сзади, обхватывает рукой за талию и оттаскивает назад, в то время как чья-то рука зажимает мне рот. Теперь я брыкаюсь, пинаю засранца в голени, впиваясь ногтями в плотную ткань рукавов толстовки в поисках опоры.

Меня тащат прочь от безопасного танцевального зала в сторону леса слева от задней двери, другой мудак в толстовке с капюшоном движется вперёд, чтобы помочь удержать меня.

Моё сердце бешено колотится, и я холодею от страха, внезапно думая о Дженике Вудрафф и задаваясь вопросом, была ли она так напугана, боролась ли она так упорно… потому что, если это так, то, думаю, это не имеет значения, потому что я всё равно умру здесь сегодня ночью.