Тайна

Сидикова Зухра

В маленьком фешенебельном ресторане «Венеция», завсегдатаем которого он являлся много лет, и который находился совсем рядом, здесь же, в квартале от этого последнего, оставшегося непроверенным, дома, их радушно встретили, усадили на лучшие места. Это было удивительное заведение. Небольшое старинное здание, построенное еще в середине девятнадцатого века, с балконами и колоннами, располагалось в парке, засаженном каштанами, на берегу живописного пруда. Огромные, низко расположенные окна к вечеру загорались мягким, чуть приглушенным светом, и ресторанчик казался сказочным пряничным домиком, окруженным волшебным лесом. Макс очень любил этот ресторан, любил этот парк с его широкими просторными

аллеями, где каштаны цвели по весне белоснежными, похожими на свечи пирамидами, а осенью покрывались мягким шелестящим золотом, любил этот тихий пруд, на берегу которого так хорошо было думать вечерами после трудного рабочего дня.

Неизменный Кох Иван Иванович, пожилой официант в черном бархатном фраке вежливо поклонился Полине, отодвинул стул: «Прошу, мадам!» Она смущенно улыбнулась Максу, неловко села. По всей видимости, в таких ресторанах ей бывать не приходилось. Он заказал то, что обычно заказывал: мясо, рыбу, легкий салат, дорогое вино. Полина ела с большим аппетитом, видимо надоела картошка в сковородке. Да, со Светланой ее, конечно, не сравнить. Та за столиком сидит как на царском троне, к еде притрагивается едва-едва, небрежным движением цепляя кусочек на вилку и изящно отправляя его в накрашенный рот. Полинка ест не так изящно, она ест как уставшая, рано постаревшая женщина, которая пытается подобрать последние крохи, которые дает ей жизнь. Но Полина со всеми своими морщинками, в старом вытянутом свитере была почему-то сейчас ближе Максу, чем его собственная жена с ее изяществом и холеностью. Ему нравилось и то, что Полина вопреки его опасениям ни о чем его не спрашивала. Она просто наслаждалась вкусной едой и приятной обстановкой. Он смотрел на нее, улыбаясь. Она вдруг смутилась, перестала есть.

– Ты так смотришь. Что, ем смешно? Или слишком много?..

– Нет. Что-ты…Ешь на здоровье. Я просто любуюсь… Хороший аппетит – признак чистой совести. Помнишь Сан Саныча? Это его слова.

Сан Саныч - школьный учитель Максима и Полины, ученики обожали его, посмеиваясь над его пристрастием к различным высказываниям. Чудаковатый, чудовищно рассеянный Сан Саныч любил цитировать классиков, да и сам частенько изобретал различные афоризмы, которые у всех потом были в ходу.

– Помню, конечно, - Полина грустно улыбнулась.
– И еще знаешь, я вспоминаю, как мы с тобой с трудом достали «Мастера и Маргариту»… Помнишь?.. Поменяли на твой приемник и читали вместе. Это книга и сейчас у меня. Я ее берегу. Все время перечитываю. Этот ресторан похож на тот ресторанчик «У Грибоедова». Помнишь, мы читали про отварных судачков, нарзан, суп «натюрель» и были в таком восторге, и сами мечтали когда-нибудь поесть чего-нибудь этакого… А сейчас все это доступно, были бы деньги. Здесь так здорово, все так необычно, так вкусно. Никогда не была здесь, и не знала, что у нас в городе есть такое замечательное местечко. А ты часто здесь бываешь?

– Каждый день. Иногда даже два раза в день – обедаю и ужинаю. Мой офис здесь рядом, в двух шагах. Я уже здесь больше десяти лет обитаю. Привык.

– Да, к хорошему быстро привыкаешь, впрочем, к плохому тоже привыкаешь быстро, если это твоя жизнь…

– У тебя плохая жизнь? – все-таки придется выслушивать ее жалобы. Черт, своих проблем хватает.

– Да нет, это я так, не о себе. У меня хорошая жизнь. Разве я произвожу впечатление несчастного человека?
– Полина вымученно, как ему показалось, улыбнулась.

«Производишь», - подумал Макс, а вслух сказал:

– Ты прекрасно выглядишь, впрочем, как и раньше.

– А ты помнишь, как я выглядела раньше?

– Я все помню… - больше всего ему сейчас не хотелось говорить об их прошлом. И все-таки из

вежливости нужно было поддерживать разговор.

– Как ты живешь, Полина? У тебя есть кто-нибудь? Я как-то со своими делами совсем не поинтересовался.

Какое же это мучение подыскивать слова…

Полина словно прочла его мысли. Все-таки она необыкновенно хорошо чувствовала его. И сейчас она, словно поняв это мучительное для него самого ощущение равнодушия к ней, прервала разговор.

– Слушай, я так объелась, - сказала весело, - мне срочно нужно на воздух, и закурить сигаретку. Пошли?! – встала, шумно выдвигая стул.

– Пошли! – Макс облегченно вздохнул.

Стояли у машины, курили, молчали…

– О, да это и Володькин любимый ресторан!
– кивнула Полина в сторону компании, которая со смехом и шумом высадилась из нескольких машин.

Максим вгляделся. Действительно, это был Владимир. Под руку с высокой рыжеволосой женщиной.

– И часто он здесь бывает?
– спросила Полина, казалось, она наблюдает за выражением лица Максима.

– Чаще, чем хотелось бы, - с еле уловимым, но угаданным Полиной раздражением в голосе ответил тот.

Шумная компания ввалилась в ресторан. Еще несколько минут, докуривая сигарету, Макс видел сквозь ярко освещенные стеклянные стены фойе, как Володька обхаживал свою рыжеволосую девицу, снимал с нее плащ, крутился вокруг нее. Она, покачиваясь на высоких каблуках, чуть запрокидывая лицо, смеялась. Лица ее Максим не видел, но потому как вел себя Владимир, понял - вероятно, она очень красива. У Володьки не водилось некрасивых женщин. Их красота была словно показателем его успешности. Недостаточно красивая женщина не могла заинтересовать его в принципе.

– А что это за рыжая мадам с ним рядом, не знаешь? – спросила Полина.

– Нет, не знаю. Да, у него каждый день новая!

– Ты с ним общаешься?

– Да от него разве спрячешься? – вздохнул Максим. Думать о Володьке неприятно. Тот всегда существовал в его жизни, мелькал у него перед глазами, вечно вставал на пути. Последнее время все чаще стал появляться в «Венеции» И словно назло являлся всегда с какой-нибудь совершенно неприличной компанией.

Сигарета докурена. Максим щелчком отбрасывает окурок вместе с досаждающими мыслями. Плавно описав круг, окурок падает в лужу. Накрапывает дождь. Полина смотрит внимательно и устало.

– Домой?

– Домой!

Когда они подъехали к ее дому, совсем стемнело. Он проводил Полину до двери, и ему вдруг захотелось остаться. Он обнял ее, притянул к себе. Но она отвела его руки и с усмешкой спросила:

– Что решил старое вспомнить?

– А ты против?

– Решительно, - сказала она. – То, что я согласилась помочь, тебя ни к чему не обязывает.

– Я не только поэтому, вернее совсем не поэтому.

Он казался удивленным, и это, очевидно, смешило ее. Она взяла его за плечи, развернула к выходу и, смеясь, сказала:

– Иди, иди, добрая душа. Жду тебя завтра.

Он ушел слегка озадаченный. Ему казалось, что в ресторане она смотрела на него с нежностью. Но позже он решил: пожалуй, так лучше. Меньше проблем.

3

Она долго не могла уснуть в эту ночь. Ходила по комнате, ложилась, закрывала глаза, пыталась не думать, не думать о нем, пыталась заснуть. Но не могла. Садилась на постели, обхватив колени руками. И снова вспоминала. Вспоминала его лицо, его глаза, его голос. То, как он обнял ее у самой двери, прижал к себе. Если бы она осмелилась… Если бы не боялась, что он отвернется от нее с пренебрежением сразу после того, как произойдет то, о чем она мечтала столько лет… Он ведь просто пожалел ее, он не хотел ее, он не любил…