Тайна
Шрифт:
Элизабет открыла окно.
— Что произошло? — крикнула она.
Полицейский, знавший, что в этом доме проживает состоятельная публика, небрежно отдал честь и ответил скороговоркой:
— Жалкие хижины, в которых они живут, рухнули в речку, госпожа. Многие получили травмы, и мне нужно срочно найти врача и обеспечить другую помощь.
— Я разбираюсь в медицине, — сказала Элизабет. — Я сейчас же выхожу.
Он опешил от неожиданности.
— Но госпоже туда не пристало ходить, там ужасные условия…
—
Как только она закрыла окно, она вспомнила о Карин. Не могло быть и речи, чтобы она ее бросила!
Карин дрожа посмотрела на нее.
— Ты уходишь, Элизабет? А что я буду делать, здесь же не останется никого, кто мог бы за мной присматривать. Я запрещаю тебе…
— Там пострадали люди, они умирают,госпожа Карин. Но я не хочу Вас бросать. Одевайте шляпу и пальто и идемте со мной! Тогда я смогу одновременно за Вами присматривать.
— Идти туда? — сказала Карин, скорчив гримасу. — Но ведь там живут одни плебеи.
— Они тоже люди, — возразила ей Элизабет. — И им так же больно, как бывает больно Вам.
— Но я не могу чувствовать их боль, — брезгливо заметила пациентка.
— Я тоже не могу, но я могу ее себе представить.
Разговаривая, она спустилась в свою комнату, а Карин осталась на лестнице, громко выражая свои протесты.
Элизабет, готовая к выходу, находилась в гостиной.
— Ну? Так что будем делать?
— Ты такая строгая, Элизабет. Я не выношу, когда мною командуют!
— Я не командую. Я только спрашиваю, не хотите ли вы мне помочь выполнить свой гражданский долг. Все, кто может придти на помощь, нужны там.
— Я совершаю хороший поступок?
— Очень хороший! Господин Буби очень гордился бы вами, если бы он узнал об этом.
— Ты должна рассказать ему о моем подвиге. Но не подумает ли он, что я опустилась слишком низко?
— Господин Буби, не рассуждая, бросился бы на помощь, разве вы так не считаете, госпожа Карин?
Господин Буби! Боже мой, что за смехотворное имя!
— Да, считаю, — сказала Карин после некоторого размышления. — Я надену черное шелковое пальто с капюшоном, чтобы меня никто не узнал — я надевала его только один раз на балу в Буде. И, естественно, надену перчатки. Тебе не кажется, что мне нужно покрасить губы?
Элизабет переступала с ноги на ногу от нетерпения, но овладела собой.
— Нет, госпожа Карин, не стоит слишком сильно выделяться из всех, это может оказаться неуместным.
— Но я, разумеется,не смогу кому-либо там помочь. Я туда иду только, чтобы ты могла быть поблизости от меня и присмотреть за мной, если мне понадобится помощь.
«Да иди ты к черту», — неуважительно подумала Элизабет. В конце концов они вышли из дому.
По улице бежали мужчины, которых позвал постовой полицейский. Крики со стороны трущоб неприятно
На берегу реки царила неописуемая неразбериха. Невозможно было различить улицы, проулки и бараки — все слилось в ровную, мутную массу. Элизабет услышала жалобное поскуливание из-под стенки и с помощью мужчины подняла ее. Они вытащили щенка, которого сразу забрал ребенок и убежал с ним. Несколько мужчин бросились в речку, чтобы помочь тем, кто боролся за свою жизнь среди обломков лачуг, в которых они раньше жили. Другие пытались расчищать завалы на пологом берегу реки.
— О нет! — пищала Карин. — Я не могу туда идти!
Терпение Элизабет лопнуло.
— Тогда отправляйся домой, проклятая модница, — прошипела она сквозь зубы. — Ты что, дурочка, ничего не видишь? А ты не пыталась выбросить из своей головы смехотворные мысли о себе самой и своей жалкой внешности? Попробуй ради приличия хоть немного подумать о том, каково сейчас этим людям — без жилья, где они могли бы укрыться от дождей и холода! Посмотри на лежащих вон там детей с кровоточащими ранами, послушай, как они зовут своих пропавших родителей и братьев и сестер. Сердце разрываетсяот этого зрелища, а тут Вы стоите и хнычете из-за какого-то дерьма, попавшего Вам на ногу!
Оскорбившаяся Карин молчала. У нее дрожали губы, но она достойно держала прямую спину.
— Ты со мной так никогда не разговаривала, Элизабет, — обиженным тоном сказала она. — А я-то думала, что ты добрая! Ты больше не будешь за мной ухаживать, я не хочу знать ни тебя, ни тот язык, которым ты сейчас пользовалась. Ты уволена!
— Откровенно говоря, мне на это наплевать, — сказала Элизабет и повернулась к ней спиной. — Иди домой и смотри на себя в зеркало, на что-нибудь другое ты не способна!
Она была настолько вне себя от злости, что ей было безразлично, что она говорила. Пусть Вемунд Тарк решает, что хочет потом. Сама Элизабет стояла сейчас перед выбором, и она могла выбрать только одно: помочь этим несчастным.
Карин по-прежнему стояла на берегу, в то время как Элизабет помогла встать на ноги двум маленьким девочкам и вытаскивала их наверх. Она передала их женщине в уцелевший дом.
Итак, она была готова приступить к выполнению своей задачи.
Элизабет заметила, что часть пострадавших уже вытащили в безопасное место. Они лежали в грязи под дождем, и ни у кого не было времени заняться ими. Люди из тех районов трущоб, которым не угрожала опасность, выкрикивали бессвязные распоряжения и призывы, не пытаясь помогать другим. Элизабет велела им замолчать и занялась ранеными. Карин стояла и жаловалась на то, что о ней никто не заботился, но у Элизабет на нее больше не было времени.