Тайна

Адлер Элизабет

Следующим вечером, когда она вернулась с конференции, в номере отеля ее ждало множество белых тюльпанов и фрезий, к которым прилагалась записка от него:

«Поужинаем сегодня? Пожалуйста, скажите „да“.

Недолго думая. Фил отменила деловую встречу и позвонила ему.

— Я поведу вас в один из самых хороших и старых ресторанов Парижа, -пообещал он.

Фил очень долго размышляла, что ей надеть, и наконец остановила свой выбор на очень женственном коротком кружевном черном платье. С улыбкой вспомнив разговор с Махони о красном, она воткнула в волосы красную розу и надела серьги с бриллиантами

и рубинами. Взглянув на себя в зеркало, она увидела другую женщину, нежную и живую. «Сексуальную женщину, -Фил признала это со вздохом, -не имеющую ничего общего с усталостью или отчаянием». Это была женщина, которую она долго прятала в себе.

Внизу, в баре, Брэд восхищенно посмотрел на нее:

— Американец во мне сказал бы, что вы выглядите на миллион долларов, -галантно целуя ей руку, произнес он.-Но сегодня я говорю, как француз: вы выглядите потрясающе, — последнее слово он произнес по-французски.

Он повез ее в «Ле Гранд Вифур». Фил показался божественным огромный залй стиле рококо с позолоченными зеркалами и огромными цветочными панно. Блюда были великолепными, вино-непревзойденным. Брэд Кейн ухаживал за ней так, словно она была неким драгоценным оранжерейным цветком. Фил чувствовала, что буквально расцветает от его тонких комплиментов, и, улыбаясь, вспомнила, как заявила Махони, что она-ледяная девушка». Махони не поверил ей и, как она теперь поняла, оказался прав. Она чувствовала, что тает под теплым взглядом Брэда.

Он оказался великолепным хозяином и очень внимательным спутником. Он рекомендовал ей блюда, которые, как ему казалось, могли ей понравиться, заказал красное вино, зная, что она его любит, обратил ее внимание на знаменитостей, которые присутствовали в зале. Брэд знал историю этого роскошного старого ресторана и много случаев из парижской жизни, которые и не преминул рассказать Фил, чтобы развлечь и позабавить ее. У него это получилось просто прекрасно. Фил была очарована.

Когда принесли кофе, он, улыбнувшись, тихо произнес:

— Кажется, я разговаривал за двоих. Как насчет вас. Фил? Расскажите мне о своей жизни. Фил Форстер. О вашей восхитительной работе.

Она с сожалением вернулась в мир реальности:

— Это действительно восхитительно, -признала она, -исследовать, как работает человеческий ум. Вы бы удивились, узнав, сколько внешне обычных людей проживает в своих фантазиях жизнь, полную безумств, услышав от весьма преуспевающих людей, что их жизнь полна отчаяния и сомнений. Я лечу депрессивных маньяков, не видящих смысла жить, и социопатов, совершающих ужасные преступления и ничуть не раскаивающихся. Мне приходится видеть детей, над которыми надругались, озабоченных подростков, замученных молодых матерей, жаждущих расправиться со своими детьми.-Она покачала головой, грустно глядя в свой бокал.-Иногда, возвращаясь домой вечером, я думаю, есть ли в этом мире, включая меня, психически здоровые люди.

— Но вам приходится брать на себя их проблемы, -сказал он.-Так не должно быть.

— Да, конечно. И я стараюсь не делать этого. По вечерам я стараюсь расслабиться, забыть об этом. Выпить стакан вина, послушать музыку, почитать книгу. У меня есть лишь одна пациентка, с которой я лично очень близка. У нее утрачена память.

— Разве трудно восстановить

чью-то память? Неужели такими больными не занимаются их родственники? Брат, муж, мать, наконец?

— Не в этом случае. Девушка потеряла память в результате несчастного случая, и пока что ее никто не забрал.-Фил улыбнулась.-Я говорю о ней, словно о потерянной вещи.

— В каком-то смысле так и есть.

— По-видимому, это правда. Все же я пока не в состоянии вернуть ей память. Сейчас я стараюсь помочь ей примириться со своей жизнь, войти в нее. Я нашла ей работу у одной своей подруги. Поэтому мне и нужно на следующей неделе отправиться в Антибы, чтобы увидеться с ней.

— Проверить, как продвигается эксперимент? — спросил он, на взгляд Фил, слишком цинично.

— Не такой уж это клинический случай. Моя пациентка-совсем юная девушка. Мне бы очень хотелось помочь ей.-К Фил вернулась былая уверенность в себе.

— Попали, доктор, -он улыбнулся, извиняясь. — По-видимому, я просто не воспринимаю людей, у которых не в порядке мозги. Сломанная нога, -он выразительно пожал плечами, -это мне понятно. Но сумасшествие? Никогда не пойму.

— Мои пациенты-не сумасшедшие, -запротестовала она.-Просто у них проблемы…

Он засмеялся и взял ее за руку. Повернув ладонью вверх, нежно поцеловал и, глядя на Фил, произнес:

— Я думаю, что вы очень добры, доктор Фил Форстер. Настолько же добры, насколько прекрасны.

В его светло-голубых глазах светилось желание. Она мгновенно забыла работу, убийства и Би. Она видела лишь его глаза, чувствовала лишь его прикосновение. Неожиданно от желания у нее перехватило горло.

Она вышла из ресторана, почти не замечая вежливо раскланивающихся с ней официантов. Они молча ехали к Брэду, не касаясь друг друга, но каждый ощущал присутствие другого. Он поставил машину в гараж, и, держась за руки, они пошли к лифту.

Пока они ждали лифт, он обнял ее и принялся нежно целовать ее лицо, глаза, шею. Приехал лифт. Оттуда вышла модно одетая немолодая пара. Вышедшие удивленно посмотрели на обнимающуюся парочку, но Фил их даже не заметила.

Когда они оказались в лифте, руки Брэда скользнули под плащ Фил. Он крепко прижал ее к себе, целуя. Она дрожала от удовольствия, ей хотелось, чтобы этот поцелуй не кончался. Когда лифт остановился, Брэд подхватил ее на руки и понес к себе, не прекращая целовать.

Они вместе упали на огромный роскошный диван, все еще поглощенные друг другом. Наконец он оторвался от ее губ. Откинув с лица ее спутанные волосы, он вопросительно взглянул в ее глаза и прочел там ответное желание. Приподняв ее за подбородок, он снова прижался к ее губам так, словно пил вино. От губ Фил жар перекинулся на ее грудь, живот, ноги. Она застонала от счастья.

Взяв ее за руку, он повел ее в спальню. Лампы отбрасывали слабый свет на огромную кровать. В камине, украшенном орнаментом, мерцало пламя. Шелковистые мягкие ковры в золотисто-розовых тонах устилали темный паркет. Ставни скрывали ночь за окнами. Они были в своем собственном мире, там, где Фил давно не доводилось бывать. Может, даже никогда.

Он повернул ее спиной к себе и расстегнул черное кружевное платье. Высвободив руки. Фил позволила платью упасть на пол. Через минуту оба они были обнажены.