Тайна «Утеса»
Шрифт:
Стоя в дверях, она смотрела мне вслед. Сбитый с толку и заинтригованный, я шагал через пастбище и представлял себе, как в ее душе доброе расположение к нам стремится побороть дурные предчувствия.
Слухи опутали «Утес», селение и ферму, словно сеть. Интересно, насколько серьезно к тому, что я услышал, относится капитан Брук? Что из этих слухов дошло до Стеллы? И почему, почему Памела — такая общительная и любящая поделиться — оставила их при себе? Вряд ли Лиззи не слышала эти сплетни и давным-давно
Пройдя через пустошь, по которой вилась разбитая колея, я свернул к дому. Подходить к нему с этой стороны было одно удовольствие: справа внизу у подножия холма билось о скалы море, впереди виднелся фронтон нашего дома, под ногами пружинил вереск. Я не заметил ни забора, ни изгороди и не понял, где кончается земля Джессепов и начинается наша. Памела изучала это по карте, надо будет вместе с ней протоптать границу.
Через просвет в наших рододендронах тропка привела меня к подъездной аллее, как раз напротив ворот Памела высунулась из детской, забрала яйца, отдала их Лиззи и вышла на лужайку.
— Приятно там делать покупки, правда? — спросила она. — Все купил?
— Все. И еще наслушался всяких сплетен.
— Я так и знала, — кивнула сестра.
— И чего только не плетут, — сказал я. — Тут и попытка самоубийства, и подозрение не убийство ли это, и привидения, и Бог знает, что еще. Мы оказались в самом центре здешних легенд. Теперь понятно, почему капитан так себя вел. Эти сплетни многое объясняют. Но Боже мой, почему ты отправила меня к местным болтунам в полном неведении, чтобы я узнал все от них?
Памела взяла меня за руку, и мы подошли к скрюченному дереву. Это была давно засохшая лиственница, все ее ветви изогнулись в одну сторону, а корни непрочно оплели край скалы, местами торф отвалился и корни обнажились.
— Вот где она упала, — показала Памела.
— И наверно, зацепилась вон за тот выступ?
— Так говорит Чарли, там она и лежала, умирающая…
— Странная ты какая-то. Почему ты ни разу об этом не заговорила?
— Знаешь, Родди, это такая ужасная история, не просто романтическая, а настоящая трагедия. Сначала я никак не могла от нее отделаться, мне почему-то казалось, что все это произошло только что.
— Но послушай, ты ведь сама говорила, что Стеллу увезли отсюда, когда она была ребенком. Значит, все это случилось пятнадцать лет назад. Какое же только что?
— Знаю. Это было глупо с моей стороны. Сейчас я с этим справилась. Мне не хотелось портить твой первый день здесь и обрушивать все это на тебя. Я и Лиззи предупредила.
— Господи, не думаешь же ты, что я примусь оплакивать женщину, которую совершенно не знаю! Что мне Гекуба?
Памела вздохнула и рассмеялась:
— Ах, Родди! Как хорошо, что ты приехал!
—
— Да нет, во всяком случае мне так не кажется.
— Кстати, эти «беспокойства», — сказал я ей, — очевидно, придуманы Паркинсонами как предлог, чтобы разорвать контракт; они уехали, не заплатив долги.
— Теория удобная. Скажу об этом Лиззи.
— А она как ко всему этому относится?
— Ей нравится быть в центре событий, и она обожает рассказывать подобные истории. Но если в доме действительно водятся привидения, это не для нее. Католики такие вещи не выносят.
Мы прошли к детской. На калитке так и висел сломанный замок, и я мысленно взял на заметку починить его. Облокотившись на нижнюю половину двери, я заглянул в комнату и увидел, что там ничего нет, кроме садовых стульев и походной кровати, на которой спал Виски.
— Виски нравится эта комната, — заметила Памела.
— Кошки знают толк в комфорте, они просто помешаны на нем. Помнишь Миннегагу, как она обожала устраиваться в мамином меховом пальто?
— Да, — улыбнулась Памела, но лицо ее все еще было грустным — видно, история Мередитов не шла у нее из головы.
— Подумать только, — проговорила она, — каково ребенку потерять такую мать и остаться с убитым горем стариком. Интересно, представляет ли себе Стелла, что такое счастье?
Вот, значит, что мучает Памелу! Ее девичество было омрачено капризами старика отца, она так страдала и жила в таком нервном напряжении, что теперь все в ней восставало при мысли, что Стелла испытывает то же самое.
— Ну что ж, — сказал я, — не исключено, что тут можно чем-то помочь.
Она сухо ответила:
— Но мы, вероятно, встретим препятствия.
Я усмехнулся, вспомнив спортивные игры нашего детства.
— Ну, положим, в беге с препятствиями ты ведь Всегда выигрывала!
— «Детская» звучит нелепо, — сказала вдруг сестра. — Придется называть ее «желтая комната».
— Попробуем.
Но сам я был готов держать пари, что комната так останется «детской».
Лиззи шествовала по коридору, неся дымящееся блюдо. Я принюхался и ощутил аромат, знакомый по давно ушедшим в прошлое праздникам, когда она нас баловала.
— Сырное суфле! — воскликнул я.
— Оно самое, — радостно отозвалась Лиззи. — И быстренько беритесь за него, не то я опрокину его на себя.
Завтракали в гостиной. Занавески были подняты Лиззи вся лучилась, когда мы уселись за стол, залитый солнцем. Театрально взмахнув рукой, она открыла крышку.
— Вот теперь, — заявила она, — можно сказать, что мистер и мисс Фицджералд у себя дома.
Глава IV
СТЕЛЛА