Тайна старинной башни
Шрифт:
– О, это совсем просто, сэр, – сказал Фатти. – Я это сразу понял, сэр.
– Фатти! Ты же нам ничего не говорил! И как же они выносят картины? – с изумлением спросил Ларри.
– А ты помнишь, сколько там во дворе валялось труб большого диаметра – как бы для ремонта? – сказал Фатти. – Вот я и подошел к одной, заглянул внутрь – и увидел там что-то туго свернутое в трубку. Я, конечно, тогда не мог вообразить, что это такое, но теперь я абсолютно уверен, что это был свернутый в трубку холст, картина, снятая со стены. А пропажи никто бы и не заметил, потому что на ее место немедленно
– Ох, Фатти! Вспомни стремянку – как мы нынче утром, когда нас заперли, услышали ее скрежет по полу, а потом шлепанье кистью, – вскакивая со стула, воскликнул Эрн. – Вот что они тогда делали! Они влезли на стремянку, чтобы вырезать картину, потом разбрызгали по заднему щиту какой-то клей и наложили на щит копию – она, конечно, сразу же приклеилась.
– Да, помню, – сказал Фатти. – Ты совершенно прав, Эрн. Ты очень хорошо все объяснил.
– Почему же ты, Фатти, не рассказал нам это? – спросила Бетси.
– Ну, я не был полностью уверен, сходится ли все, – сказал Фатти. – Знаете, это было вроде составной картины-головоломки. Я не мог увидеть всю картину в целом, не мог понять, что она означает, пока не найду каждый кусочек картины. Так было до нынешнего утра, только тогда я нашел последний кусочек – трубы под навесом! Тогда наконец я понял, как они умудряются выносить картины, не вызывая подозрений.
– Ты прекрасно поработал, Фатти! Но я очень опасаюсь, что эти молодчики почуяли опасность и сбежали, – сказал инспектор, закрывая блокнот. – Возможно, кто-то предупредил их, что за ними следят. Они, кажется, уехали в синем автофургоне и легковой машине? Человек, которому поручили за ними наблюдать, к сожалению, не успел записать номера. Так что нам вряд ли удастся поставить заслоны на дорогах или оповестить все полицейские посты. Нам непременно надо узнать регистрационные номера машин.
– Ах да, чуть не забыл, – сказал Фатти. – Я утром эти номера приметил. Минутку, как там, да, один номер был «Пара Отвратительных Негодяев» и…
– «Пара Отвратительных Негодяев» – разве ж это номер машины? – удивился Ларри.
– А другой – «Дрянная Гнусная Шайка», – сказал Фатти, – вот именно – «ПОН 202» и «ДГШ ЗЗЗ», сэр. ПОН – это «Пара Отвратительных Негодяев» и ДГШ – это «Дрянная Гнусная Шайка». Удобный способ запомнить номера этих машин, сэр: буквы соответствуют определению тех, кто в них сидит.
– Ну, знаешь, я даже не хочу говорить, какой ты молодчина, не то у тебя вскружится голова, – торопливо записывая номера, сказал инспектор. – А не довелось ли тебе, Фатти, запомнить номер моей машины по твоему способу?
– Да, сэр. Номер вашей машины «ОСП 888», – быстро ответил Фатти. – То есть – ОСП означает «Очень Славный Парень», сэр.
– Ну что ж, очень рад это слышать, – сказал инспектор, вставая. – Спасибо, Фатти, спасибо, Эрн. Теперь мы сможем прижать этих трех негодяев и засадить их туда, где – уж в этом я уверен – им не придется любоваться прекрасными картинами.
– А что будет с жалобой мистера Энглера на меня? – спросил Фатти. – Я имею в виду взлом и проникновение в Башню Банши. На самом-то деле мы же не совершили взлома. Сэр, мы забрались в Башню по подземному
– Гм… ладно, принимая во внимания, что ты, Фредерик, так основательно помог мне в этом деле, я вычеркну запись об этой жалобе в моих книгах, – сказал инспектор Дженкс, широко улыбаясь. – И насчет мистера Гуна не беспокойся. Сейчас я иду прямо в полицейский участок и расскажу о неожиданной – и удивительной! – помощи, которую вы мне оказали сегодня утром. Да, должен признать, что Пять Тайноискателей – выдающиеся детективы!
– А что будет с Эрном? – тревожно спросила Бетси. – Он может вернуться к мистеру Гуну? Ему ничего не грозит?
– Ничего, это уж точно, – сказал инспектор. – Я скажу Гуну, что его племянник Эрн сумел обнаружить единственную существующую улику, которая, вероятно, послужит основанием для ареста такого ловкого негодяя, как мистер Энглер. Славная работа, Эрн!
И с этими словами инспектор вышел. По пути к машине он еще бормотал:
– Ну-ка, любопытно: номер моей машины «ОСП 888» – Фатти говорит, что это означает «Очень Славный Парень». Гм, интересно бы знать, какие другие слова Фатти придумает для этих букв, когда будет на меня зол. Да, за ним нужен глаз да глаз, за этим юным Фредериком Троттевиллом.
ВЫ НЕ ПОДОЗРЕВАЕТЕ, НА ЧТО СПОСОБЕН ФАТТИ
Рассказ инспектора мистер Гун выслушал с величайшим удивлением. Он едва верил своим ушам.
– Со всех картин снимали копии, а оригиналы продавали! Уж верно, этот Энглер сколотил себе состояние! И вы говорите, что Эрн, мой племянник, обнаружил первый ключ к тайне! Никогда бы такого о нем не подумал, никогда!
– Чего там, Гун! Я бы ничуть не удивился, если бы ваш племянник через несколько лет стал отличным полицейским! – любезно сказал инспектор Дженкс. – Очень жаль, что вы его так запугали и он сбежал. Он мог бы вам кое в чем помогать.
– О да, сэр. Я, признаться, немного погорячился, – сказал мистер Гун. – Я хотел бы, чтобы он вернулся, сэр. Если он и в самом деле такой мозговитый парень, как вы думаете, я бы охотно сам поучил бы его кое-чему, что потом ему пригодилось бы.
– Вот это другой разговор, Гун, – сказал инспектор, вставая и хлопая полицейского по плечу. – Нынешние подростки, знаете ли, очень развитые ребята. А что до Фредерика Троттевилла – прямо скажу, мне жаль всех негодяев, и мошенников, и воров. Пройдет несколько лет, и, если Фредерик применит свои способности к нашему делу, всем им несдобровать.
– Пожалуй, надо мне пойти к Троттевиллам, поговорить с Эрном, – сказал Гун, тоже поднимаясь. – Его мать не дает мне покоя, с тех пор как услышала, что он уже не у меня. Ух, и сердитая же она – да не на Эрна, а на меня. Такая же сердитая, как ее перечный соус!
– А вы ей только расскажите, каким умницей оказался Эрн, – это смягчит ее гнев, – сказал инспектор. – До свидания, Гун! Когда поймаем этих мошенников, я вам сообщу. Эрн, конечно, к вам вернется, и давайте – чтобы впредь никаких крепких слов! Да, кстати, какой милый, воспитанный песик у него! Даже садиться по команде научился. Уверен, Гун, вам будет приятно, когда с Эрном вернется и Бинго.