Тайна проекта «WH»
Шрифт:
— А вот это совершенно особый разговор. Скажите, Исабель: что вы знаете о вашей стране и ее народе?
Мой вопрос поставил девушку в тупик, и она умолкла. Я взял инициативу в свои руки.
— На чем вы приехали сюда?
— На поезде. Автомобиль легко запомнить по марке, цвету и номеру.
— Правильно. Молодец. Но машина нам сегодня понадобится. Поэтому я решил все-таки приехать на «Фольксвагене». Он спрятан в кустах в миле отсюда. Пойдемте туда вдоль берега. А по дороге вы ответите на мой вопрос о родине ваших предков по материнской линии. Только отдайте сначала шарики.
Исабель протянула мне смертоносные таблетки.
С того дня она стала помогать мне. Однако пришлось здорово повозиться с ней, прежде чем слепая ненависть к Роджерсу обрела в ее
— Святая Мадонна! — воскликнула она однажды. — Неужели ты никогда не поразишь виновников этого зла?
Усмехнувшись, я ответил ей любимым двустишьем Искандера:
Весь этот мир от скверны бесполезной Лишь революция спасет рукой железной.— Сочинение какого-нибудь коммуниста? — спросила она.
— Вот уж нет. Стихи принадлежат перу одного английского лорда. Его звали Джорж Гордон Ноэл Байрон.
— Байрон? Удивительно! Его я изучала в колледже. Он писал замечательные стихи о любви.
— В любви он тоже знал толк.
— А вот мне неведомо, что такое любовь, — призналась вдруг Исабель.
Я посмотрел на нее с недоверием.
— Мне не пришлось этого испытать, — упрямо повторила она, сдвинув брови.
— О, не надо тревожиться по такому поводу, мисс Мортон. Любовь — неизбежность. Она навещает каждого хотя бы раз в жизни. И вам не миновать этого. Вы еще очень молоды и должны доверять моему опыту. Она придет.
— Я буду ждать, — вздохнула Исабель.
Постепенно между нами установились ровные дружеские отношения. Такими по крайней мере они казались мне. Я чувствовал, что общение со мной ей приятно, и сам отдыхал душой во время бесед с ней. Мы встречались по выходным дням на уединенных пляжах, изображая влюбленную парочку. Говорили, само собой не только о работе. Часто болтали и о всякой всячине, с удовольствием подтрунивали друг над другом.
Она оказалась славной девчонкой, эта Исабель. Да не то я говорю! Эта маленькая девушка с ясным умом и отважным сердцем стала моим добрым ангелом. И не знаю, смог бы я выполнить свое задание в Аурике, если бы не она.
В ноябре окончательно решился вопрос об устройстве Рудольфа Буххольца-младшего на объект «Дабл ю-эйч». Обезьяний Зад ворчал и хмурился, но в конце концов сын, следуя моим советам, убедил его в том, что «Дабл ю-эйч» не такое уж плохое дело.
— Я создам себе имя в науке, обзаведусь связями в научных и деловых кругах Штатов, а потом уже возглавлю фирму. Одно другому не помешает, — говорил Рудольф отцу.
— Двенадцать лет слишком большой срок, а я уже немолод, — сомневался старик.
— Ты еще достаточно крепок для того, чтобы руководить предприятием до моего возвращения.
— Ладно! —
Таким образом, обстоятельства мне вроде бы благоприятствовали. Однако по-прежнему оставался открытым вопрос поддержания связи с Рудольфом. Если для приема указаний Центра он мог использовать коротковолновый диапазон обыкновенного переносного транзистора, то для передачи добываемой им информации радиосредства не подходили. Более того, их применение, даже если бы Рудольф прошел чистеньким через все КПП и сумел собрать на объекте передатчик, привело бы к неминуемому и быстрому провалу. Американцы уже в то время обладали весьма совершенной аппаратурой радиоперехвата, и надо было предполагать, что объект «Дабл ю-эйч» в контрразведывательном отношении защищен безупречно. Это и сам Рудольф, будучи технически грамотным человеком, прекрасно понимал и еще в мае говорил мне о неприемлемости такого способа связи. Ни я, ни Центр не видели выхода из создавшегося положения. Тупик начинал казаться мне непреодолимым, и настроение у меня в конце ноября было прескверным. Я находился на грани отчаяния. Решение задачи, сама того не желая, подсказала Исабель. Следует заметить, что ее деятельность на разведывательном поприще поначалу не приносила мне удовлетворения. Для передачи в Штаты секретной и совершенно секретной информации Роджерс пользовался услугами посольских шифровальщиков. На стол его секретарши попадали лишь документы с грифом «дсп» [15] или вовсе без грифа. Они содержали в основном сведения о кулуарной борьбе между высшими чиновниками страны, экономике Аурики, положении на фронтах, настроениях населения. Вшивые тайны ауриканского режима меня не интересовали. Да я и так знал их в силу занимаемого мною положения при дворе Мендосы. Правда, иногда Исабель удавалось подслушать кое-что действительно интересное из разговоров Роджерса с его подчиненными и сотрудниками посольства США, а также с английским и французским коллегами. Но такие золотые крупицы попадались редко, и едва ли они могли существенно способствовать разгадке сложнейшего ребуса под кодовым названием «Дабл ю-эйч».
15
Для служебного пользования.
Как-то мы с Исабель задержались на берегу океана. Деловая часть встречи была закончена, но уходить ни мне, ни ей не хотелось. Стояло чудесное утро, солнечное и по-осеннему нежаркое. Я сидел на камне и смотрел на медленные волны, которые неизменно останавливали свой бег в полуметре от того места, где загорала Исабель. Ее желто-зеленый купальник вызвал в моей памяти образ ловкой грациозной стрелки-ящерицы, настороженно затаившейся в песке.
— А вы знаете, Арнольдо, что это виднеется там, на горизонте? — спросила девушка.
— Конечно, знаю, — ответил я. — Это церковь монастыря святой Магдалены. В монастырском саду, между прочим, имеется святой родник, вода которого якобы излечивает женщин от всех их болезней, в том числе от бесплодия.
Исабель рассмеялась.
— Зря вы мне это рассказываете с таким важным видом.
— Простите, мисс Мортон, но в процессе общения с вами у меня сложилось мнение, что вы неважно знаете достопримечательности Аурики.
— Так оно и есть. А вот источник в монастырском саду я найду с завязанными глазами. И на колокольню я могу подняться с завязанными глазами. К самым колоколам. Там живут голуби, белые и черные. Они как ручные. Не боятся людей. Позволяют брать себя в руки.
— Кто же разрешает вам лазить на колокольню?
— Это моя тайна.
— Исабель, я уже говорил вам, что у вас не должно быть тайн от меня. Представьте, что я ваш духовник.
— Роджерс давно запретил мне исповедываться.
— Он умный человек. К тому же ему наверняка известно, что многие священнослужители состоят в агентурной сети службы безопасности. И тем не менее, я прошу открыть мне вашу тайну.
— Хорошо. Аббатиса монастыря — тетка моей матери.