Тайна песчинки
Шрифт:
— Что же делать?
— Искать, — ответил Хинт.
— И вы уверены, что найдете?
— Нет, не уверен, — ответил Хинт.
— Я буду рад, если хоть чем-нибудь смогу вам помочь, — ответил директор и пожал руку Хинту.
Хинт ушел в лабораторию и долго сидел над листком испытаний кирпича. Что же дальше? Он вспомнил разговор в трамвае — «тут какая-то загадка». Лаборантка Мари Рит, проводившая испытания кирпича, посоветовала:
— В таких случаях все надо начинать сначала.
— Вот именно — с чистого листа, — сказал Хинт.
До сих пор его опытами интересовались только лаборантки — они были его слушательницами, советчицами,
И он собрал маленький семинар. Они сидели вечерами — Хинт, мастер, химик-практикант, механик, лаборантки.
Хинт начал свою «исповедь» с истории строительного искусства мира.
— В сущности, — говорил Хинт, — люди строят уже давно, с тех пор, как они вышли из пещер.
— Это очень глубокая мысль, — иронически бросил ему мастер.
— Конечно, проектировщиков за чертежной доской десять тысяч лет назад, может быть, и не было, но строители были, — продолжал Хинт, не обращая внимания на улыбки своих слушателей. — Согласитесь, что люди во все времена должны были иметь крышу над головой. Но, для того чтобы была крыша, надо было сооружать стены. Не так ли?
— Если вы думаете, что я жертвую кружкой пива только для того, чтобы выслушивать все эти истории, то вы заблуждаетесь, — усмехнулся механик.
— Потерпите. Я пытаюсь все начать сначала, пройти весь путь, чтобы разобраться во всей этой проклятой истории.
Хинт помолчал и тем же тоном лектора, открывающего истины, продолжал:
— В далекие времена люди укладывали природные камни различной величины, скрепляли их между собой смесью извести и песка. Так было тысячи лет назад. Еще при сооружении египетских пирамид применялся этот раствор, смесь извести и песка. Примерно такой же смесью пользуемся и мы с вами на заводе «Кварц» в наше время… Но вот какая беда… — Хинт встал, подошел к столу, где лежали кирпичи, с искренним огорчением склонился над ними, — вот какая беда. Известковый раствор в древних сооружениях крепок, как гранит, а наш силикатный кирпич слаб, непрочен. Почему? В чем тут загадка? Еще до войны возникала эта мысль, я думал об этом и во время войны, правда, в не очень удобном месте и в не очень удобное время.
Хинт не любил рассказывать о своем побеге из фашистского лагеря. Никто на заводе и не знал о нем. Но сам он в этот момент вспомнил и ночь в часовне, и те дни и ночи, которые они с Юрием провели в сарае, за кирпичными штабелями. Он помолчал. Молчали и его слушатели. Хинт заинтриговал их, они ждали чего-то необычайного, а начальник лаборатории почему-то отправился в далекую историю.
Хинт же был в нерешительности — надо ли им говорить о побеге из лагеря, не покажется ли он слишком назойливым? Они еще могут подумать, что именно для этого экскурса в прошлое он и собрал их в красном уголке, маленькой комнате в цехе, где стол был накрыт кумачом, а на кумаче лежали комплекты газет. «Нет, не нужно», — решил Хинт и тихо продолжал:
— Так вот — о загадке. Чем объяснить такую разницу в прочности камней — древних и наших? Теперь-то мы уже знаем, что над известковыми растворами в сооружениях тысячелетней давности лихо потрудился великий маг и волшебник —
— Можно себе представить, что они нам скажут, — усмехнулся мастер Янсонс.
— Вот именно, — продолжал Хинт, — можно себе представить.
На него уже не смотрели с иронической улыбкой. Они тоже понимали, что если можно будет за одну ночь делать со строительным камнем то, что время делает за столетие, то не только завод, выпускающий силикатный кирпич, но и весь город и все наше государство будут в большом выигрыше. Но как сжать сто лет в одну ночь?
— Два открытия в девятнадцатом веке помогли людям приблизиться к разгадке этой тайны. В начале века был создан порошок, который склеивал, скреплял песок и щебень или гравий, превращал их в прочный монолитный камень. Клей этот был назван цементом (от латинского слова «цементум» — битый камень, щебень).
Но цемент очень дорог. И не всюду он может быть изготовлен. Нужны сложные и дорогие заводы, специальные породы камня, уникальные обжигательные печи. И все это только для того, чтобы создать клей, скрепляющий искусственный строительный камень.
Другое открытие было более простым, но менее удачливым. В конце минувшего века немецкий ученый, профессор Михаэлис, поместил в автоклав смесь песка и извести и через восемь часов обнаружил, что сырая и мягкая смесь эта превратилась в камень. Весь строительный мир был поражен опытом Михаэлиса. Впервые был получен искусственный камень непосредственно из извести и песка, без цемента. И понадобились для этого не годы, как в старину, а часы.
Но жестокая схватка между этим камнем и цементом, успевшим уже стать фаворитом строительной технологии, вынудила Михаэлиса отступить. Ученый не сумел изготовить в автоклаве более прочных и более крупных искусственных камней, чем тот прямоугольник, который принято называть кирпичом.
Эта неудача еще больше прославила цемент — его победное шествие по миру продолжалось с возрастающей силой. Михаэлис примирился с крупицами своего открытия — он только предложил делать кирпичи из песка и извести с помощью простой и чудесной печи — автоклава. Иначе говоря, возник серьезный конкурент красного кирпича, более дорогого и трудоемкого.
Но тогда вступили в битву фабриканты красного кирпича. Они обвинили ученого во всех смертных технических грехах.
И все же силикатный кирпич, как его назвали, пробил себе дорогу. Песок и известь можно найти всюду, соорудить автоклав легче, чем сложные печи для обжига красного кирпича, которые дошли до нас из глубины веков. Так, в сущности, возник и завод «Кварц», на котором мы с вами делаем силикатный кирпич. Вы меня понимаете?
— И с тех пор ничего не изменилось? — спросил старик механик Усс.