Тайна нуля
Шрифт:
— А-а! Вот они где, голубчики мои, воркуют, — послышался знакомый Вязову голос. — Дивно дило!
Никита с улыбкой вскочил навстречу Бережному.
— Георгий Трофимович! Как же вас из госпиталя выпустили? После реанимации?
— Клиническая смерть — еще не конец. Меня не первого с того света вызволили. Черепную коробку шлем спас, а переломы вылечить — это для института имени Илизарова легче легкого. Конечности заново выращивают, не то что у меня. Соединяют по методу старого волшебника кость металлическими кольцами и заставляют ее зарастать на ходу. Вот поглядите, в каких «кандалах» медики выпускают нас гулять. Вы
— А у меня есть такая же старая тетрадь. Я ею уже не раз пользовался.
— Может, тебе пригодится и эта старенькая, как твоя тетрадка, газетка «Социалистическая индустрия» от 27 января 1985 года! Старина-то какая, но и для нас новости есть! Прочитайте-ка статью «Удивительная находка»! По составу — прямо проба Дикого спутника!
— Так ведь Никита тоже нашел…
— Да ну! — обрадовался Бережной. — А ну-ка покажи… Тогда сравнить надобно.
Он сел рядом с молодыми людьми, разглядывая остроугольный серебристый кусок. А Надя с Никитой читали старую пожелтевшую газету в пластмассовой пленке.
УДИВИТЕЛЬНАЯ НАХОДКА
У костра на берегу сидели трое.
На севере в июле вечера стоят светлые — зори догорают медленно. И вода в реке Вашке у поселка Ертом казалась тихой, почти озерной.
Коренастый седой человек, встав на коленки, помешивал деревянной ложкой похлебку в котелке над огнем и степенно говорил:
— Вот наловим рыбки, завтра воскресную уху сварим; а нынче из консервов сойдет. На фронте их уважали. Я и у партизан варил, даром что сапер. А еще раньше так самого Леонида Алексеевича Кулика потчевал, когда с ним за тунгусским метеоритом в тайгу ходил.
— Вы, дядя Крылов, за тунгусским метеоритом ходили? Это правда, что искали, да не нашли?
— А ты почем знаешь?
— Я всю информацию о тунгусском метеорите знаю. Что было можно, прочитал.
— Прочитал, прочитал! Читальщик прилежный, — проворчал старик. — Еще как искали. Я, Сережка, тогда вроде тебя мальцом был. В армию, как и ты, собирался. Нынче 1976 год идет. Почитай, полвека откинуть надо. Сынишка мой, Генка, через десять лет родился. Теперь в офицерах под Семипалатинском лямку тянет. А тогда, слышишь, в тайге в том месте леса не осталось. Повален весь был. Как будто ураган сверху налетел. Посередке деревья, как телеграфные столбы, торчат. Только ветки с них как сдуло. А чуть подальше — сплошной лесоповал. Лиственницы лежат и корнями в одно место показывают, на болото лесное. Сначала думали, метеорит туда упал, пробил мерзлоту и остался в глубине.
— Знаю. Вы слой вечной мерзлоты пробурили, а из скважины фонтан воды вырвался. Значит, слой мерзлоты не был поврежден, и под ним ничего не оказалось.
— Ишь как шпарит! Будто сам там был!
— А чего там делать? — вступил в разговор третий рыбак, сплевывая в костер.
— Пни горелые разглядывать, что ли?
— Говорят тебе, не пни, а стволы вывороченные упали, как солдатики после взрыва самолетной фугаски. Ну, ладно, берите ложки, рыбаки! Поспела похлебка.
Не торопясь, зачерпывая деревянными ложками, рыбаки
Короткая летняя ночь спустилась на реку, блеск воды угас, отражения на ней пропали, запахло сыростью. Костер тлел и дымил, отгоняя комаров. Улеглись все под ветром, спасаясь от гнуса.
Наутро Иван Кузьмич Крылов с Сережкой Зерновым вышли в лодке на середину реки, а Федор Бурунов остался один, спросонья зло пиная камни на берегу. Наконец он нагнулся и поднял с земли какой-то металлический предмет, серебристый с виду, тяжелый, величиной с кулак, и крикнул Ивану Кузьмичу:
— Ну чего, дядя Крылов, тракторы твои тут не видели? Разваливаются они у тебя на ходу.
— А ну покажь! — крикнул Крылов с лодки.
Но Федор уже принялся отбивать своей железкой от большого камня грузило. К величайшему его удивлению, из-под железки брызнул такой сноп белых искр, какого он в жизни не видел. Даже Крылов с лодки заметил это.
— Эй, Федька, чего зря балуешься? — крикнул старик.
— Это ты со своим сосунком балуешься, а я грузило себе отбиваю.
Он ударил по камню еще и еще раз. И снова посыпались ослепительные снопы искр.
— Чудно! — произнес старик и стал подгребать к берегу.
Сережка первым выскочил из лодки и подбежал к Федору.
— Это что же такое?
— Да вот, железка какая-то тут валялась. Споткнулся я об нее.
— Может, самородок какой! Геологам бы показать!
— Я те покажу! — пригрозил Федор. — Не ты нашел. И молчи в тряпочку.
Иван Кузьмич подошел и, решительно взяв у Федора найденный обломок, стал его рассматривать.
— Какой же это самородок? — начал он. — Понимать надо. Углы острые. Грани, значит. Видно, отломан от чего-то. А вот от чего, не пойму. То ли от кольца, то ли от трубы. Метр с гаком будет. Должно быть, с самолета свалилось. У нас тут и машин с метровыми трубами или кольцами нет, чтобы могли потерять такую деталь.
— С самолета или со спутника, — подсказал Сережка.
— А ты не вякай! Тебя не спрашивают, — огрызнулся Федор. — Моя железка-то.
— А зачем она вам? — наивно спросил Сережа.
— Зажигалки делать. Особенные. Знаешь, как пойдут!
Настоящего клева не было. Рыбы на уху едва хватило. Так домой в поселок с железякой одной и явились. Зато речным туманом вдоволь надышались, да и комаров покормили на славу. Им ухи не требуется.
Иван Кузьмич потом так рассказывал:
«В поселке у базы геологов Коми филиала Академии наук мужики галдят. И среди них одна баба, приезжая, в штанах, а коса на голове вроде венка закручена. Сережка, окаянный, не спросясь, к геологу шасть и про находку рассказывает. Тут геолог-мужик и баба с ним к Федьке Бурунову направляются. Так и так, мол, давай покажь.
Бурунов свое:
— Моя вещь, не отдам, зажигалки делать буду.
— Да зачем вам зажигалки? Если камень стоящий, я зажигалку свою отдам — японскую, с пьезокристаллом, вечную.
Федька Бурунов заинтересовался, почем такая в Москве идет.
— Да ее там и за деньги не купить, — сказал геолог и зажигалку вынул. Видная она, кажется, и впрямь заморская. Чуть надавил — огонь вспыхивает, чиркать не надо.
Показал Бурунов железяку. Очень она их удивила, но виду они не показывают, темнят. Бурунов даже забеспокоился, не передумали бы. А геологи все переглядываются друг с другом. И тут Федор не выдержал, спросил фистулою: