Тайна мастера
Шрифт:
— Я с вами согласен, — отреагировал Штайнер.
— Уверяю вас, Генрих, пройдет еще какое-то время, и у Люфтваффе появятся свои молодые асы. Я благодарен Советскому правительству за Рапалльское соглашение, оно дает нам возможность осуществить свои планы.
— Совместные планы, — уточнил Штайнер.
— Да, конечно, совместные планы, ведь за соглашение, которое мы заключили, ваша сторона получает право на участие в испытаниях новейших образцов самолетов.
— Мне это известно, — отреагировал Генрих, — хорошо бы посмотреть на технические новинки.
— Дорогой Генрих, я вам предоставлю эту возможность — не только посмотреть, но и поучаствовать.
— Спасибо,
— Не нужно благодарностей, ведь это наша обязанность.
Ждать Генриху пришлось недолго. Хюбнер свое обещание сдержал. Генрих был включен в группу испытателей очередных «фоккеров», поступивших накануне в авиашколу. Испытывать пришлось одновременно две одинаковые модели истребителей. В кабину одного сел Мозер, в кабину другого — Штайнер. У каждого из них была своя зона для выполнения задания. Они взлетели по очереди. Находясь на старте, Хюбнер с интересом наблюдал за ними. Внезапно самолет Мозера резко изменил курс и режим полета, круто с полным газом дал «горку» и оттуда спикировал на Генриха, но тот, очевидно, зорко наблюдавший за Мозером, быстрым маневром вышел из-под атаки и решительно перешел в контратаку. Начался воздушный учебный бой на высоте двух тысяч метров. Самолеты свечой поднимались в небо, оттуда пикировали вниз, и казалось, что они вот-вот врежутся в аэродромные постройки, но буквально над крышами зданий они снова крутыми виражами уходили в небо и там продолжали воздушную карусель. Бой продолжался двадцать минут, после этого оба спланировали к аэродрому, истребители пристроились друг к другу и парой сделали отличную посадку.
Увидев Хюбнера на старте, пилоты подошли к нему и доложили: — Задание выполнено.
— Я наблюдал ваш поединок, — заметил Хюбнер и продолжил: — Я остался доволен вами. Неплохо.
Затем, обратившись к Штайнеру, он спросил:
— Генрих, как тебе новая техника?
Удовлетворенный Генрих ответил:
— Великолепный экземпляр, была бы моя воля, то целыми днями летал бы на такой технике.
— А кто вам мешает? Переходите к нам, и будете летать без ограничений.
Генрих решил промолчать и, не отвечая на реплику, ушел прочь.
— Займитесь им, Ханс, понравился мне этот летчик.
— Слушаюсь, господин Хюбнер.
Был теплый летний вечер. Генрих пораньше возвращался домой. Войдя в калитку, он увидел в беседке хозяйку, а вместе с ней белокурую девушку.
— Здравствуйте, Ядвига Адамовна, я вижу, вы не одна. У вас гости?
— Здравствуйте, Генрих. Присоединяйтесь к нам.
Штайнер подошел ближе и, обращаясь к девушке, спросил:
— Ваше лицо мне знакомо. Где же я мог вас видеть?
— Позвольте мне представить мою племянницу, — как будто опомнившись, встрепенулась хозяйка, — ее зовут Матильда Левандовская. Она работает в библиотеке.
— Да, именно там я вас видел, — обрадовано произнес Штайнер. — И тем не менее я не могу избавиться от мысли, будто бы я видел вас, где-то еще.
— А я вас помню. Вы интересовались немецкой литературой, но, к сожалению, кроме томика Гете, у нас ничего не нашлось, — произнесла девушка.
Ее нежный голос и целеустремленный взгляд привлекли внимание Генриха. Она в упор смотрела на него, отчего ему стало неловко. Ее взгляд обезоруживал его, он чувствовал себя перед ней словно голый беспомощный младенец. Все замолчали. Напряжение нарастало. Хозяйка оглядела
— Чем вы думаете заниматься сегодня вечером?
— Еще не решил, — ответил Генрих.
— Тогда у меня есть предложение — после ужина поиграть в карты, а ужин мы сейчас с Матильдой быстро приготовим. — И, обращаясь к племяннице, хозяйка спросила: — Правда, Матильда?
— Разумеется, тетя, — отреагировала она.
— Я согласен, — ответил Генрих.
Он пошел следом за ними к дому. Впереди шла Матильда. Его обоняние чутко уловило запах волнительных духов, исходивших от нее. Красивая, стройная фигура девушки впечатляла. Волна возбужденного чувства накатила на Генриха. Но на душе у него было странное ощущение. Он еще не понимал истинного его значения. Лишь предчувствовал, что за внешней ее доброжелательностью кроется какая-то напряженность. По мере осознания внезапно возникшего открытия к нему пришло чувство тревоги. Он вспомнил последние события и предупреждения Ждановича: «Необходимо быть бдительным!» Противопоставив понятие «бдительность» этой белокурой девушке, он усмехнулся своей чрезмерной подозрительности.
«Если всех подряд подозревать и даже в этой милой девушке видеть врага, то можно просто сойти с ума», — подумал он.
Генрих усмехнулся, отбросил прочь надуманные и необоснованные подозрения и следом за девушкой вошел в дом. Ужин был очень вкусный и всем понравился. Домашнее вино, которым угостила хозяйка, было хмельным, что позволило всем расслабиться и снять напряжение, возникшее между Генрихом и Матильдой в начале знакомства. Начатая игра в карты не удалась потому, что из вежливости друг к другу никто не хотел обидеть противника, а поэтому играли просто в поддавки. Время шло, а на улице уже смеркалось. Матильда засобиралась домой. Генрих вызвался проводить.
Молодые люди вышли из дома и пошли по улице. Яркое полнолуние и звезды, рассыпанные по всему небосводу, освещали им дорогу. На улице было тихо, лишь изредка слышался лай собак, которые отдаленно из разных дворов ненавязчиво перекликались друг с другом. Они шли молча, и каждый думал о своем. Первой молчание нарушила она:
— Генрих, вам нравится летать?
— Разумеется, — ответил он и продолжил: — Я бы сказал, без этого я не вижу смысла жизни.
— Неужели, кроме самолетов, вас больше ничего-то не волнует? Ведь в жизни столько всего интересного.
— Ну почему же, в жизни меня многое интересует, но авиация — это особый случай. Освоение современного истребителя — мечта каждого пилота, и я один из них. В воздушном бою за кем окажется превосходство в маневренности, скорости и высоте, конечно же, не исключая бортовое вооружение, тот займет господствующее положение в воздухе. А это, любезная Матильда, уже напрямую связано с обороноспособностью страны.
— Вы просто патриот. Если бы у меня был такой надежный защитник, я бы могла им гордиться. Будьте моим другом?
Генрих смутился. Восторженное высказывание этой удивительной девушки его впечатлило, и, немного подумав, он произнес:
— Я хочу вас разочаровать, любезная Матильда: у меня есть невеста.
— Ну и пусть, я в жены вам не набиваюсь. Речь идет лишь о дружбе, о настоящей дружбе.
— Но простите меня, или я чего-то не понимаю. Мне казалось, что дружба возможна только между мужчинами либо между женщинами. Но дружбы между девушкой и мужчиной не бывает, потому что такая дружба может перерасти во что-то другое.