Тайна Леонардо
Шрифт:
– Хорошо, не буду, – сказал "испанец", шаря свободной рукой у себя под курткой. Краем глаза Ваулин разглядел между распахнувшимися полами его пояс – странный какой-то пояс, более всего похожий на пулеметную ленту, как у тех матросиков, что когда-то брали штурмом вот этот самый дворец, только вместо патронов из гнезд торчали какие-то пестрые штуковины, вроде тех стрелок, которыми играют в "дартс". – Не буду, если ты как хороший мальчик повернешься спиной. Считаю до одного, потом стреляю.
Ваулин повернулся спиной, обмирая в предчувствии выстрела или, как минимум, страшного удара рукояткой пистолета
Глава 10
В питерском управлении об операции знали всего двое – сам начальник управления и его первый заместитель. Из тех сотрудников, которых Федор Филиппович взял с собой, отправляясь из Москвы в Петербург, об истинной цели поездки не знал никто. Генерал Потапчук рассчитывал, что таким образом секретность обеспечена настолько, насколько ее вообще можно обеспечить в ходе активной оперативно-розыскной работы.
Строго говоря, поездка эта была излишней, поскольку каким-либо способом влиять на ход событий Федор Филиппович не имел права. Однако просто сидеть в своем кабинете на Лубянке и ждать вестей от Глеба он тоже не мог и потому принял решение переместиться ближе к центру событий. В конце концов, страховка была необходима: учитывая размер добычи, на которую рассчитывали преступники, организаторы ограбления – как, впрочем, и любой из его участников – могли пойти на крайние меры, чтобы загрести под себя все целиком, ни с кем не делясь.
Это, между прочим, был странный парадокс, над которым генерал Потапчук ломал голову едва ли не всю свою сознательную жизнь: чем крупнее намечалось дело, тем большей, как правило, оказывалась вероятность, что в конце его, когда настанет пора делить хабар, кто-то один попытается кинуть своих подельников. И ведь, казалось бы, чем больше денег, тем легче ими поделиться... Ан нет! Парочка бомжей, отняв у прохожего в темном переулке тощий бумажник, совместно пропьет его содержимое без каких-то особых проблем. Зато двое олигархов, пытаясь поделить между собой акции металлургического комбината, украденного у третьего, такого же, как они, олигарха, непременно перегрызут друг другу глотки, и хорошо, если при этом не зальют кровью полстраны...
Короче говоря, Федор Филиппович почти наверняка знал, что миром предстоящее ограбление не кончится, и волновался за Глеба. Конечно, Слепой – это не какой-нибудь Кот или тем более Бек. Ему случалось выходить невредимым из куда более серьезных ситуаций, однако и он сделан не из железа. Одна меткая пуля, один удар ножом, и человека – любого, даже самого распрекрасного, – нет. Любой мерзавец с единственной извилиной под черепной коробкой способен вычеркнуть из жизни кого угодно – талантливого ученого, гениального музыканта или прекрасно подготовленного агента ФСБ...
Конспиративная квартира, любезно предоставленная в распоряжение Федора Филипповича местными коллегами, выглядела запущенной и нежилой. На полу, который пронзительно скрипел и опасно подавался под ногами, ровным слоем лежала пыль, валялся мелкий мусор и пожелтевшие
Ставя на древнюю газовую плиту закопченный, будто только что с туристского костра, жестяной чайник и с опаской включая конфорку, генерал думал о том, что раздражает его на самом-то деле вовсе не обстановка, а как раз то, ради чего он сюда приехал. Из-за тех цацек, копии которых в данный момент раскладывали по витринам в одном из залов Эрмитажа, уже было пролито неимоверное количество крови. И это при том, что ни одна золотая побрякушка, пусть даже самая распрекрасная, не стоит самой никчемной человеческой жизни. Золото инков... Да пропади оно пропадом, это золото, лишь бы с Глебом ничего не случилось!
Федор Филиппович поморщился, поймав себя на этой мысли. Это была точка зрения обывателя с высшим гуманитарным образованием. Любое государство – это аппарат насилия, и конечная, основная, а может быть, и единственная цель любой власти – удержать эту самую власть. И то сказать, править лошадьми как-никак легче, чем тянуть груженую телегу... Из этого следует, что государство – бяка, а спецслужбы и вовсе такая дрянь, что о них в приличном обществе даже упоминать неловко. Государство, видите ли, подгребло под себя все жизненные блага и защищает их, не стесняясь в средствах и не щадя никого.
"Ну хорошо, – решив еще разок поковыряться палочкой в этом старом дерьме, подумал Федор Филиппович, – пускай мы – псы. Пускай так и получается, что из-за каких-то золотых побрякушек я, генерал ФСБ Потапчук, заставляю рисковать жизнью Глеба, который для меня значит намного больше, чем просто подчиненный... Ну а как прикажете поступать? Да, это пресловутое золото инков на самом деле не стоит того, чтоб за него умирали хорошие люди. А что делать, если кругом полно охотников убивать, и даже не за золото, а просто за бутылку водки или неосторожное слово? Умыть руки и вместе с другими гуманистами скорбеть о судьбах мира? Интересно, что бы из этого вышло? Если бы государство и в первую очередь люди в погонах умыли руки?
"Да ничего, – подумал он уже далеко не в первый раз. – Пара недель кровавого беспредела, а потом те из нынешних чистоплюев, кому повезет выжить и уцелеть, сами, безо всякого понуждения, организуют какие-нибудь отряды самообороны и наделят их полномочиями стрелять без предупреждения во всякого, кто появится в общественном месте небритый и без чистого носового платка... Короче говоря, если есть хищники, должны быть и те, кто с ними борется. Это война, а на войне неизбежны потери".