Тайна королевы

Стивенс Роберт Нельсон

За занавеской из актерской уборной послышался взрыв аплодисментов: очевидно, там слышали слова Слая и одобрили их.

Лорд Туррингтон взглянул на Геля и ласково поманил его вниз рукой; молоденькая жена его теперь тоже улыбалась, предвкушая предстоящее ей удовольствие; глаза всех были устремлены на Геля.

– К сожалению, я не могу уйти отсюда, – отвечал Гель, – я считаюсь пленником и нахожусь под арестом посланного королевы.

Улыбки сразу исчезли с лиц присутствующих. Барнет, увидев свой промах, невольно пожалел, что не вмешался в дело раньше.

– Пустяки! –

крикнул Слай. – Ты не мог совершить ничего криминального.

– Я обвиняюсь в том, что способствовал бегству государственного изменника, – ответил Гель коротко.

Слай, видимо, удивился и не знал, что сказать. В толпе все еще царило молчание.

– Ну, что же такое? Ведь ты все же можешь играть, даже, находясь под надзором.

– Мой пленник остается моим пленником, – заговорил вдруг Барнет. – Он арестован мною именем королевы, и этим же именем я приказываю ему оставаться там, где он есть.

Слай в нерешительности взглянул на молодого герцога, вся толпа тоже смотрела на него, жена смотрела с умоляющим видом, как бы не сомневаясь в том, что он все может, только бы захотел, мужу не хотелось показаться бессильным в ее глазах, и поэтому, обращаясь к Барнету, он сказал:

– Послушайте, разве не все равно, будет ли ваш пленник находиться рядом с вами или на сцене, откуда он никуда не может бежать? Пусть за ним следят там, вот и все.

Барнет хотел было возражать, но в это время в толпе поднялся такой шум, что он счел за более благоразумное уступить, и сказал во всеуслышание:

– Так как это общее желание, то, конечно, я должен его исполнить. Но я попрошу, чтобы мне было разрешено поставить своих людей на сцене и в уборной актеров, чтобы охранять моего пленника.

– Может быть, ваш пленник даст честное слово, что он не будет делать никаких попыток к бегству, – сказал герцог, глядя на Геля.

– Как угодно, – сказал Гель, – но я уверен, что этот человек, арестовавший меня, больше доверяет своим людям, чем моему честному слову.

– Да, конечно, – ответил Барнет угрюмо.

– В таком случае я этого слова не дам, – ответил Гель, – можете ставить свою стражу, где хотите.

Музыканты опять начали играть, и Барнет повел своего пленника на сцену. Там он расставил везде своих людей с пистолетами в руках. Гелю развязали руки, так как он не мог играть с завязанными руками. Барнет, осмотрев шпаги, убедился, что они недостаточно остры, чтобы можно было убить человека, но успокоился, тем более, что он знал, что, уступив общёму желанию, приобрел этим общее расположение, и поэтому все присутствующие помогут ему со своей стороны следить за тем, чтобы пленник не ушел от него.

Друзья Геля окружили его со всех сторон и радостно приветствовали. Даже Бурбедж как будто обрадовался встрече с ним, Шекспир выразил надежду, что дело Геля уладится, и его выпустят опять на свободу. И только один Джиль Грове ничего не говорил, так как он лежал в углу уборной и спал непробудным сном пьяного человека.

Друзья Геля охотно расспросили бы его подробнее о всех происшествиях, которые повлекли за собой его арест, но он так радовался своей временной свободе, что не хотел теперь вступать в серьезные

разговоры.

Музыка кончилась. Вышел на сцену один из актеров и на этот раз действительно сказал пролог. По окончании его один из пажей взял бумажку, на которой крупными буквами было написано «Улица в Вероне», и прицепил ее к занавеси. После этого на сцене появились сначала слуги Капулетти, потом слуги Монтекки, затем Бенволио и наконец сам Тибальт, и поднялась такая кутерьма, что людей Барнета чуть не уронили с платформы, заменявшей сцену.

Гель в это время думал не о своей роли, а об Анне, и недоумевал, где она в настоящее время, и ждет ли его, как всегда, лошадь, на которой он мог бы спастись от всех этих людей, зорко следивших за каждым его движением.

В продолжении всего второго действия, во время сцены на балконе, Гель все время сидел в актерской комнате под присмотром Гудсона, а Роджер Барнет наслаждался сценой между Ромео и Джульеттой. Наконец началось первое действие третьего акта, и Гель вышел на сцену, чтобы начать ссору, которая должна была привести к дуэли.

Он горячо начал наступать на Меркуцио, причем Бенволио тщетно старался отвлечь их внимание друг от друга; вошел Ромео, он отказался драться с Тибальтом, стараясь не обращать внимания на его резкие, вызывающие слова, тогда Меркуцио обнажил свою шпагу и вызвался драться с Тибальтом на дуэли. Тибальт принял вызов, и в воздухе сверкнули одновременно две рапиры. Ромео бросился разнимать дерущихся, приказывая в то же время Бенволио овладеть, если можно, обеими рапирами. Нечего и говорить, что подобное зрелище совершенно очаровало зрителей, которые присматривались ко всему, затаив дыхание, недаром же Гель играл так естественно, недаром на сцене был Меркуцио, одна из самых интересных личностей этой пьесы, и наконец сам знаменитый Бурбедж в роли Ромео, – Бурбедж, считавшийся тогда лучшим актером в мире. Роджер Барнет сидел как очарованный, не спуская глаз со сцены.

– Остановись, Тибальт! Остановись, Меркуцио! – кричал Ромео.

Но Меркуцио уже лежал на земле, а Тибальт бросился вон со своими сторонниками. Барнет слышал, как он крикнул что-то, видел, как он исчез за занавесью, но сейчас же забыл о нем, так как все внимание его было обращено на группу, остававшуюся еще на сцене.

Меркуцио в объятиях Ромео проклинал оба враждовавших между собою дома – Капулетти и Монтекки и наконец тихо скончался на его руках.

Ромео с горечью констатировал его смерть и воскликнул:

– Тибальт жив и вернется сейчас обратно, а Меркуцио убит!

И Ромео встал в позу и с рапирой в руках готовился встретиться с убийцей своего друга, чтобы отомстить за его смерть, но Тибальт почему-то не появлялся на сцене, все ждали его, но его все не было.

– Почему же Тибальт медлит? Что с ним случилось?

В театре воцарилось мертвое молчание. Бедный Бурбедж одну минуту совершенно потерялся, но потом оправился и шепнул несколько слов Бенволио, тот отдернул занавес, разделявший сцену от актерской, и глазам зрителей представились остальные актеры, уже одетые и ожидавшие время своего выхода на сцену, однако Геля между ними не было.