Тайна графа Эдельмута
Шрифт:
«Белая — лисенку, розовая — поросенку…»
Он простоял так еще миг, не отрывая глаз от ворот замка.
Потом Вилли не стало.
Пустая колба полетела наземь. А огромный кабан с щетинистым загривком, фыркнув, взрыл копытами землю. Сорвался с места. И исчез в густой чаще.
— …Ай да Вилли!
— Ай да Швайн!
— Ну, Безголовый, бросай меч!
Потрясенно глядя вслед пропавшему товарищу, Бартоломеус медлил.
— Поклянитесь, что не будете преследовать его,
Граф хохотнул.
— Больно нужно. Да клянусь тебе, клянусь! Ну?
Меч Бартоломеуса со звоном упал на каменные плиты.
Гремели цепи, опутывая руки и ноги пленного. Бартоломеуса отвели в комнату, где недавно томился орел. Тот, кстати, сидел тут опять — вздыхая и смущенно разглядывая когти на лапах.
«Мертвец», валявшийся в углу, должен был охранять пленника и приносить еду. Голову свою Шлавино забрал, а на плечи Безголовому водрузил его прежнюю, найденную у пленника в заплечной сумке.
— Ну? Что еще забыли? — оглянулся граф.
— Рассказать мне, как вы нашли нас, — подсказала новая голова Бартоломеуса.
— А-а, так это было просто. Мне сказали Мари и Йоханнес. Ну, те двойняшки, что вы вернули мельнику. «Большие дяди поехали в замок Гайста фон Дункель — забрать орла». — Вспомнив сцену, граф умиленно хихикнул.
— Ах, вот оно что!
— Да, и вот я скачу сюда. По дороге превращаю первого попавшегося мужика в орла, отправляю в замок — примите подарок от графа Шлавино. Ну, а потом ищу вас. Нахожу в трактире «Счастливого пути». Тут же глотаю нужную конфетку… И-и-хо-хо-хо-хо!.. — прокатилось меж каменных стен с гобеленами звонкое ржание графа.
— Чудесное приключение, — улыбнулся Бартоломеус краем рта. — Одного я не пойму: куда подевался орел, которого вы подарили Упырю много лет назад? Ведь был же такой?
— Был, — добродушно согласился граф.
— Где же он теперь?
— Хе… Упырь решил его продать. Не так давно, — граф почесал в затылке. — Охотиться лодырь не охотился, а мясо, паршивец, жрал.
— Кому? — встрепенулся Бартоломеус.
— Что «кому»?
— Кому он продал орла?
Несколько мгновений граф в раздумье смотрел на пленника. Потом рассмеялся.
— Все еще мечтаешь найти своего господина? Забудь, Безголовый. Цепи у тебя крепкие. — Он потрогал массивное железо на руках у Бартоломеуса. — Можно сказать, ты уже одной ногой в могиле. Правда, ты нужен мне пока живым… Но это только пока. Да, и вот что! Я же еду в город. В Альтбург. Вы ведь там оставили девчонку? Ну, ту, что мнит себя графиней?
Граф сделал паузу, чтобы заглянуть в лицо Бартоломеусу. Затем произнес вкрадчиво:
— Собственно, ты мне и нужен-то был только, чтобы поймать на тебя,
Наступила недолгая тишина.
— Отпущу немедленно, как только ее поймаю, — заверил его колдовское сиятельство.
Бартоломеус поднял голову, посмотрел в глаза графу. По лицу его медленно расползлась улыбка — полная презрения и насмешки. Ни слова больше.
— Ага, — кивнул Шлавино. — Ага.
Он подхватил колбу с гомункулюсом, направился к двери.
— Что ж, буду ловить на тебя девчонку. Как на живца. Ух, не поздоровится тебе, Бартоломеус!..
Но на полпути остановился.
— Впрочем! Поскольку ты отсюда все равно не убежишь… И поскольку жизненный путь твой в скором времени подойдет к концу… Так и быть, скажу тебе, Безголовый, где вы должны были искать вашего графа Эдельмута. Скажу для того, чтоб ты локти кусал: знаешь, а не достанешь!
Ресницы Бартоломеуса дрогнули, он весь подался вперед. Ну же!
Граф же, наклонясь к самому уху Безголового, что-то тихо зашептал.
Он шептал, улыбаясь. Наматывая на палец упавшую на лоб прядь волос.
Прикрыв глаза от наслаждения, смаковал подробности.
Хихикал и ухмылялся.
Глаза же Бартоломеуса все больше и больше расширялись.
— Быть не может! — прошептал он наконец в изумлении. — Но как все просто!
Довольно рассмеявшись, граф распрямился, сунул за пазуху колбу с гомункулюсом и вышел из комнаты вон.
Глава 4
Про маленькую записочку, отважного портняжку и слишком большую лысину
— Быть не может! Но как все просто! — прошептал Пауль, не сводя вытаращенных глаз с ярко-алого занавеса на повозке комедиантов.
Розовели гряды облаков над куполом церкви Святого Юлиана. Разъезжались одна за другой повозки. Площадь медленно пустела.
Народ после спектакля уже разошелся. Устроившись кто на сцене, кто возле повозки — голодные комедианты поглощали свой честно заработанный обед.
— А что тут необычного? — Директор труппы Понс откусил толстый ломоть хлеба с вареной курицей и пожал плечами. — Мы довольны, что заполучили птицу почти даром. Нам продал ее один таинственный господин. Он был порядком уродлив — толст и зубаст — но на хорошем коне и в богатой одежде. Он остановил нашу повозку в сумерках на дороге — и предложил купить орла. Совсем недорого. Можно сказать, даром. Птица сожрала всех цыплят, а сама не желала охотиться. Мы тут же взяли ее.
Понс повернулся, взял из-за занавеса кувшин, поднес длинное горлышко ко рту и сделал мощный глоток. Вытер губы.