Тайна графа Эдельмута
Шрифт:
— Эх, ваше сиятельство, — восхитился собеседник графа — низенький господин непомерно широких габаритов, и голос его показался Жозефине знакомым, — эх, ваше сиятельство, талант — что сказать!
— Да, у меня талант, — кивнул граф, — жениться на особе голубой крови. Быть супругом принцессы, дочери короля! Уже давно я лелею эту мечту. С того самого времени, как стал супругом графини. Почти каждую ночь я провожу в лаборатории, у меня уже все готово.
Синего— Да уж, ваше сиятельство, — поежился широкий собеседник, — соглашательный порошок — могучее средство.
— Одно не дает мне покоя, Упырь, одно приводит меня в бешенство: по графству ползут самые жуткие слухи, мелкие актеришки поносят меня на базарных площадях. Пошли толки про некую «святую Эвелину». Это что еще за «святая Эвелина»? Попадись мне только эта девчонка! — хрустнул он пальцами в гневе.
— Ох, уж чего бояться вашему сиятельству — только не этого. Никто не поверит девчонке, что она дочь графа Эдельмута.
— Так-то оно так. Но для вящего спокойствия решил я все же графа умертвить.
— Эдельмута-то?
— Именно.
— Так, значит, он все еще жив и в вашей власти?
— В моей ли он власти? — засмеялся Шлавино. — В моей ли он власти? Еще в какой моей власти! Подойди ближе, я скажу тебе, куда я упрятал графа Эдельмута, я открою тебе эту великую тайну…
Взяв толстяка под локоть, граф с секретным видом отступил на несколько шагов и…
— Ау-у-у-у! — раздался жуткий вопль.
…наступил на руку Жозефины.
— …клянусь, ничего не видела, — уверяла горничная, выползая из колючек, — клянусь, ничего не слышала! Ибо в детстве мне на ухо медведь наступил…
Бог знает, что случилось бы, Бог знает. Граф был разозлен — не то слово. Из багрового он сделался синим, из синего — зеленым, и все глядел на служанку этакими лютыми глазами… Бог знает, что бы произошло, если бы внезапно со двора не донесся сильный шум.
— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!..
— Черррт! Что такое?
— Быстрокрылый! Ночью околел!
Отгородив от Жозефины, графа окружили сокольничьи. У одного из них в руках болтался дохлый сокол. Плача, бухнулся несчастный в ноги графу:
— Боже мой, вчера был здоров, вчера был здоров!..
Торопливо выбираясь из чертополоха, Жозефина благодарила Бога за то, что граф не обратил внимания на алый цветок, распустившийся у него прямо на глазах.
Она уже благополучно миновала конюшню и псарню… Переждать на кухне или в погребе, пока охотники не уедут — была отличная мысль. И девушка уже рванулась было в сторону кухни… когда тяжелая рука опустилась ей на плечо:
— …Умираю, душа, умираю, помоги добраться до гроба. Где-то
Закрывшись капюшоном от восходящего солнца и опираясь на плечо Жозефины, широкий собеседник графа взбирался по одной из лестниц внутренних покоев.
— Спасибо, душа… ох, худо мне, сейчас умру.
Дотащившись до одной из дверей, капюшон вытащил из-за пояса ключи. Но руки его дрожали — и ключи упали на пол.
— Позвольте, мой господин, я сама…
Жозефина едва успела толкнуть дверь, как Упырь буквально повис на ней. Во дворе запел петух. Еле волоча ноги и цепляясь за служанку, он дошаркал до постели и…
Да нет, то была не постель!
Гроб, деревянный гроб стоял посреди комнаты. В заблуждение вводили лишь подушки, которыми он был щедро утыкан изнутри.
— Все, пришел мой конец, — прохрипел Упырь, и завалился в, страшное ложе на подушки.
Какое-то время Жозефина стояла в замешательстве. Что делать — звать на помощь или?..
В комнате не было окон, лишь горела одна свеча. Лицо Упыря было бело как полотно, мертвые глаза таращились на Жозефину, он не дышал.
Что делать… Оторопело оглядев комнату, она заметила валявшийся на полу саван: на белом атласе — вышитые шелком симпатичные зелененькие черепа.
Жозефина подобрала саван. Полюбовалась тонкой работой.
Потом укрыла Упыря по плечи, подоткнула саван по краям — и тихими шагами… хотела удалиться.
Но на пороге стоял граф.
— Что, милочка, — лицо его некрасиво перекосилось. — Ты уже довольно далеко зашла, чтобы просто вышвырнуть тебя из замка. Слишком много увидела, — взгляд графа метнулся на гроб, — и слишком много услышала… Что делать с тобой?
— Я буду молчать как рыба, — хрипло заверила Жозефина, отступая.
— Рыба? — поднял брови граф. Нехорошая улыбка расползлась по его лицу. — Но мне не нужна рыба. Сегодня у меня сдох сокол. Следуй за мной.
…Они идут: впереди господин, звеня шпорами, позади служанка, теребя розовый передник. Пересекают внутренний двор, проходят мимо стены замкового сада, откуда, Жозефина знает, недалеко до потайной дверки.
Останавливаются у двери лаборатории!
У Жозефины перехватывает дыхание. Граф вытаскивает ключи и открывает двери: первую, вторую… затем еще четыре.
— Жди здесь.
Граф берет факел и спускается по ступенькам.
Горя взглядом, Жозефина вглядывается во тьму. Вот она, лаборатория — открытая! Но как бы ни было досадно — войти нельзя.
Какое-то время графа не слышно. Затем из темноты выплывает его факел, лицо, а в руке…
Не веря своим глазам, смотрит Жозефина на коробку с разноцветными конфетами.
— Бери. Вот эту, сверху.
Оцепенело протягивает Жозефина руку и берет конфету. Она круглая, шероховатая, красновато-рыжая.