Тайна девственницы

Александер Виктория

Габриэла в шоке смотрела на него. Что происходит? Она подвинулась ближе.

– В соответствии с правилами Контрольного комитета артефакт, который однажды был представлен и отвергнут комитетом, может быть представлен для апелляции всего один раз, до окончания заседаний встречи следующего года. Исключения могут быть даны только в связи с особыми обстоятельствами. – Голос Натаниэля звонко разлетался по залу над головами собравшихся. – Я полагаю, что такой редкий случай настал. В прошлом году Энрико Монтини обладал Аккадской цилиндрической печатью. Высеченный рисунок на ней включал символы

потерянного города Амбропии и Тайны девственницы.

В толпе пронесся заинтересованный ропот. У Габриэлы запершило в горле.

– К несчастью, печать была украдена у него, и он умер во время ее поисков. – Взгляд Натаниэля скользил по лицам в галерее до тех пор, пока не нашел взгляд Габриэлы. – Но сегодня благодаря мужественным поискам мисс Габриэлы Монтини она найдена. Но, к сожалению, слишком поздно для заседания комитета в этом году. Однако согласно правилам постановления от августа этого года… – Он остановился и посмотрел в книгу на трибуне. – Генеральная ассамблея может большинством голосов попросить заново созвать Контрольный комитет. И я прошу вас сделать это сегодня же. И, не забывая о важности этой исторической находки, печать будет передана совету, чья поддержка была незаменима во время наших поисков. В дополнение к сказанному, – взгляд Натаниэля снова встретился со взглядом Габриэлы, – я предлагаю называть эту находку печатью Монтини – по имени человека, который сделал ее общеизвестной, и по имени женщины, которая рисковала жизнью, чтобы вернуть ее нам. Спасибо.

Натаниэль кивнул и покинул помост.

– Как интересно, – проговорил мистер Бекуорт, возвращаясь на свое место. – Мы проголосуем за это предложение в конце заседания, когда будем голосовать за другие решения. А сейчас предлагаю вернуться к…

Габриэла с неверием смотрела на трибуну. Кровь прилила к ее глазам. Сердце хотело выпрыгнуть из ее груди. Натаниэль не предал ее. Он не отказался от нее. Как она могла в нем сомневаться? Даже на мгновение?

– Пошли. – Флоренс поднялась с места. – Нам нужно идти.

Габриэла посмотрела на нее.

– Что?

– Идем, – строго повторила Флоренс, взяла ее руку и потянула за собой. – Сейчас.

Габриэла с трудом понимала, что шагает вслед за ней. Около минуты они пробирались к выходу с галереи и вскоре были уже в коридоре.

– Мисс Монтини? Габриэла?

Габриэла обернулась и увидела графа Уайлдвуда, стоящего рядом с ней с искренней улыбкой на лице. Она и не помнила, чтобы он когда-либо так улыбался ей.

– Да?

– Если все идет по плану Натаниэля, я должен отдать вам вот это. – Он протянул записку. – И препроводить вас в кабинет директора.

Габриэла уставилась на записку в руке. Граф подошел ближе и понизил голос:

– Вы должны прочитать ее прямо сейчас. Она кивнула, раскрыла листок и прочла:

Моя драгоценная Габриэла!

Если сюрприз прошел удачно, то мне кажется справедливым, что я должен объяснить тебе всю важность последующего события приличной встрече. Ты должна знать, что после смерти твоего отца семья твоей матери пыталась найти тебя. Они прекратили эти попытки только после того,

как им была передана ложная информация о твоей смерти. Они всегда нуждались в тебе и любили тебя так же, как они любили твою мать. Наша мама постаралась организовать вам встречу.

И ты должна знать о том, что я тоже люблю тебя.

Всегда твой, Натаниэль.

Габриэла уставилась на листок. Комок застрял в горле, и глаза заволокло слезами.

– Габриэла? – мягко произнес граф.

Она взглянула на него:

– Вы знаете, о чем здесь написано?

Он усмехнулся:

– Понятия не имею.

Она улыбнулась ему. Он предложил ей руку.

– Мы можем идти?

Габриэла кивнула, и граф повел ее вдоль коридора.

– Где…

Они остановились перед дверью директорского кабинета, и граф отступил в сторону.

– Они ждут вас.

– Они?..

– Вперед, моя дорогая, – произнесла Флоренс.

Габриэла посмотрела на графа.

– А вы не пойдете?

Он покачал головой:

– Думаю, нет.

Она огляделась вокруг.

– А где Натаниэль?

Граф улыбнулся:

– Поспешите. Полагаю, что ваше будущее и ваше прошлое ждут вас за этой дверью.

Дверь распахнулась, и Габриэла вошла в комнату. Она была прелестна как обычно. Выглядела спокойной, невозмутимой и слишком уверенной. Но Натаниэль знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, насколько смущенной она себя чувствовала.

Леди Уайлдвуд засуетилась около нее, взяла ее руку и повела к семье.

– Габриэла, я хочу представить вам ваших тетушек, Кэролайн и Беатриче, и вашу кузину Эмму.

В эту длинную и неловкую секунду никто не сказал ни слова. Затем леди Дануорти разрыдалась и бросилась на шею Габриэле. Еще через мгновение миссис Делонг и Эмма тоже плакали. Одна из тетушек надела Габриэле на шею материнское ожерелье. Единственным человеком, который не рыдал, была сама Габриэла, но она выглядела ошеломленной. Натаниэль сделал правильно, что предупредил ее. Даже леди Уайлдвуд смахнула слезу.

– Не правда ли, все это прекрасно! Смотри, что ты сделал, дорогой!

– Это сделал не я, мама, а ты, – ответил Натаниэль.

– Ерунда, Натаниэль. – Леди Уайлдвуд пожала плечами. – Ты мог бы отказаться сопровождать меня. Ты мог бы не откладывать свою работу или остановить меня. Я, в конце концов, обычная женщина.

Он засмеялся.

– В тебе нет ничего обычного, мама.

– Как и нет ничего обычного в ней, – многозначно произнесла мать.

– Да, в ней нет ничего обычного… – прошептал он.

У Габриэлы теперь есть семья. Репутация ее брата восстановлена. Габриэла получила все, чего хотела. Но хочет ли она по-прежнему быть с ним?

Через несколько минут она отошла от своих родных и подошла к нему.

– Спасибо. – Голос Габриэлы был едва ли громче шепота от переизбытка эмоций и от чего-то еще, чего он не понимал. – За все, что ты сегодня для меня сделал. – Она глубоко вздохнула. – Я прочитала твою записку. Без нее я бы сейчас наговорила такого, что было бы… не очень тебе приятно. Я даже представить себе не могла…