Тайна девственницы

Александер Виктория

– Это была бесполезная поездка.

– Полагаю, да… – Габриэла пожала плечами. – Но мы теперь знаем, что печать вполне могла вызвать интерес лорда Ратборна. Поэтому не можем исключить Гутьереса. И мы знаем, что коллекция лорда хранится в закрытой комнате в доме.

Натаниэль приподнял бровь.

– Считаете, что если мы взломаем дом, то сможем ее найти?

– Не говорите глупостей, – скривилась Габриэла, – Мы не знаем, где находится эта комната. И если мы пройдем туда ночью, то большую часть времени будем ее искать… – Она увидела гримасу

на лице Натаниэля и вздохнула. – Вы разыгрываете меня, правда?

– Да, разыгрываю. – Он улыбнулся еще шире. – Это единственная веселая вещь, произошедшая со мной сегодня.

– Я рада, что могу доставлять вам немного веселья. – Она хмыкнула и подсела ближе к окну. – Я думаю, леди Ратборн тоже развлеклась немного.

– Вы заметили это?

– Сложно было не заметить.

– Мама говорит, что она редко появляется на публике. – Натаниэль покачал головой. – А когда-то она была очень общительным человеком.

– Она сказала, что знает вашу семью много лет.

Он кивнул.

– Загородные владения ее отца граничили с нашими землями. Поэтому они со Стерлингом знали друг друга с раннего детства. Это были случайные встречи, ничего не значащие. Насколько я помню, они не влюблялись друг в друга, пока она не вышла в свет. Будто бы и не знали друг друга раньше. Если вы помните, я рассказывал вам, что наша семья считала, что они поженятся. Но затем вдруг они перестали видеться, и она вышла замуж за лорда Ратборна. Но она выглядит прелестно, как и раньше, – добавил он. – Правда, сегодня она показалась мне немного испуганной.

– Совсем нет. – Габриэла помотала головой. – Она не испуганная, она смирившаяся. Она выглядит так же, как и другие предметы собственности ее мужа, которые он коллекционирует.

– Мне тоже так показалось, – прошептал Нат.

– И несмотря на ее гордое поведение, она выглядит очень удрученной. Она несчастлива из-за своего выбора, который она сделала в жизни.

– Но в любом случае это был ее выбор.

– Что вы об этом знаете?

Натаниэль помедлил, потом кивнул:

– Да, я не могу об этом судить, потому что знаю не все.

– А что было бы, если бы она поступила иначе? – медленно произнесла Габриэла. – Ее выбор, я имею в виду.

– Это ничего не значит теперь, и мы вряд ли об этом когда-нибудь узнаем, – вздохнул Натаниэль. – Мы все думали, что она была для Стерлинга любовью всей его жизни. Они были предназначены друг другу, родственные души, если можно так выразиться. Но она разбила ему сердце. Я всегда считал, что та скорость, с которой он женился на Эллис, стала результатом этого разрыва.

Габриэла находилась в нерешительности.

– Возможно, он должен узнать.

– Кто и что должен узнать?

– Ваш брат, граф. Возможно, он должен знать, насколько она несчастна.

Натаниэль обернулся к Габриэле с немым вопросом в глазах.

– Вы – сумасшедшая?

– Вполне возможно… – пробормотала она.

– И к чему это приведет? На счастье, на горе ли, но она сделала свой выбор. Она замужем, а у него

продолжается своя жизнь. С этим уже ничего нельзя поделать.

– И все же… – Горестная нотка звучала в ее голосе. – Гордость в таком деле ни к чему не приведет.

Натаниэль подозрительно прищурился.

– Что?

– А то, что два человека находят друг друга, находят любовь всей жизни, родственные, близкие души. И теряют друг друга из-за случайности.

– Это она потеряла его, потому что выбрала другого мужчину, у которого было больше денег и более обеспеченное будущее. И она вышла за него замуж. – Натаниэль пожал плечами. – Кто-то может поспорить со мной, что она не хотела делать этот выбор, но для меня это значит только то, что она не была судьбой, любовью всей жизни для моего брата.

– А другой может поспорить и сказать, что у одного человека есть много денег, а у другого – лучшие обстоятельства. – Габриэла не понимала, почему ее так волнует этот спор и зачем вообще она начала его. – Вы верите в то, что бывают люди, предназначенные друг другу судьбой? Что два человека рождаются, чтобы всегда быть вместе вопреки любым трудностям и обстоятельствам?

Он посмотрел ей в глаза.

– Да.

Она задумалась на мгновение.

– Допустим, что это спор на философскую тему… представьте себе… Что, допустим, они из разных слоев общества?

– Не важно.

– Что, если они не верят друг другу?

– Они должны этому научиться.

– Что, если у одного из них огромная, шумная семья, традиции и наследство, а у другого никогда не было ни того, ни другого?

Он улыбнулся.

– Огромная, шумная семья всегда сможет с радостью принять нового человека.

– Что, если она не та, за кого себя выдает и кем он ее считает? – Габриэла взглянула ему в глаза. – Что, если она не сможет быть той, кто ему нужен? Что, если он достоин большего?

Его голос был низок, размерен и преисполнен значением, которое он вкладывал в свои слова. Они звучали значимее, чем простой вопрос:

– А что, если она уже стала таким человеком?

Дыхание Габриэлы сбилось. Паника охватила ее вместе с самым удивительным ощущением, наполнившим ее.

Она тяжело вздохнула:

– Это была обычная философская беседа, Натаниэль, и ничего больше.

– Я знаю. Все члены моей семьи любят хорошие споры…

Самая постыдная мысль охватила Габриэлу. Почему бы не насладиться прикосновением Натаниэля? Почему бы не обнять его? Она не знала, был ли он ее родственной душой, она даже не верила в эту чепуху про вторые половинки. Но она знала, что он заставляет ее думать и чувствовать, как никогда раньше. Она и не предполагала, что может испытывать такое. Он заставил ее желать те вещи, каких у нее никогда не было. И она знала так же хорошо, как и Натаниэль Харрингтон, младший брат графа Уайлдвуда, что он никогда не женится на ней. Ведь у нее нет семьи, ни положения в обществе и никогда этого не появится. В объятиях Натаниэля для нее не было будущего.