Шрифт:
Чистый взмах сильных крыльев на небесной высоте. Высокий полет над природными вершинами. В небесах.
Твой дом. Недосягаемость. Ты один, паришь ветром, удерживаясь на воздухе. И взгляд наполняет кувшины сердца.
Дыхание спокойное касается кожи. И на пальцах оживают струны. Я хочу петь о том, что сокровище есть, спрятанное у меня на груди.
Посвящается: ТЕБЕ. Спасибо
Пролог
Это была одна цифра моего школьного класса. Когда я училась в нем.
Это было до того, как что-то
Я вышла на улицу и шла от метро, простая и простоволосая. А солнце светило мне на небе. И был только мой путь. Неосознанный, он шел просто и без извилин.
Когда я шагала по асфальту, когда я приходила домой. Даже когда у меня была какая-нибудь детская, как мой возраст, цель.
Тогда я зашла на мост и поднялась по эскалатору. Красивое стеклянное обрамление. Резиновые поручни. Я думала об уроках в школе.
Когда моя нога заскользила по плитке. Я не удержалась стоять и упала.
Я не чувствовала боли. Видела себя как будто со стороны. Как я плакала. А на лбу у меня была кровь.
И кто-то смеялся, стоя надо мной во мгле, которую я не различала. Мне как будто подставили подножку. И что-то надорвалось.
I. Алмаз диких гор
…Ища, искали вы, желая
Не жизни, лишь движения волны.
Пустыней время заполняли,
Любя форпосты лишь любви…
Глава 1
Весна пришла в Москву. Жара опустилась на город, накаляя асфальт, стены, распирая атмосферу светом и жаром.
Воздух двигался в тридцати градусах. Теплый спертый ветер передвигал макушки деревьев.
Вода рябила в парке, единственно счастливые в этот день – утки. А голуби взлетают с рельефов храма и тучей устремляются в плывущие в небе облака.
Другие же ходят по асфальту: кудах-тах-тах, кудах-тах-тах.
Пробивается, зеленея, первая весенняя трава, еще такая чистая и незапыленная.
А люди томятся, шагая по раскаленной улице, в учреждениях без кондиционеров, стенах школ и институтов. Кинутый в окно взгляд. Тоскующий или мечтающий.
О верных друзьях и вечерних поцелуях среди полутьмы отдающего тепло черного асфальта.
Лишь мамы обмахиваются журналами, следя за маленькими карапузами в платьицах и мегацветных шортах в парке, да отпускники и прогульщики охлаждаются мороженым и ледяной газировкой. Весеннее лето длит свои недели в мегаполисе.
Но как похоже и не похоже на остальные молодое красивое лицо, фоном которому небо! Голубые, как лазурь, глаза, под одними из тысяч плавных изгибов русых бровей из-под падающих золотисто-солнечных волос. Юноша сидел, держа ладонь на коленке, одетый в кремовый костюм, странным образом нежарко застегнутый на все пуговицы. На лице его ни капельки, плавные черты лишь выдают начаток взросления. Ни одного пятнышка на скулах, ни морщинки в уголках век. Сосредоточенные зрачки, в них нет и тени напряжения. Внимательны, они смотрят вниз, выражая особенное, остужающее тепло и заботу. Сквозь небесный воздух, сидя на облаке. Он смотрел на виражи Земли. Туда, где вверенный ему от рождения человек жил свою жизнь. Ведь юноша был ангелом-хранителем.
Едва слышный шорох уловили его уши. Ангел повернул
– Надо же, какие делаются вещи на уединенных облаках!.. – послышался сильный молодой голос. – Так захочешь отдохнуть, глядь, а местечко уже занято!
Улыбаясь, прямо из воздуха вышел высокий крепко сбитый парень, одетый во все зеленое, под цвет таких же ярких, лучезарно-светлых глаз.
– Костя! Не могу поверить! Сколько лет! – голубоглазый ангел рванулся к старому знакомому. Опершись на поданную руку, он легко взмыл с облака, вставая на ноги.
– Андрюха!.. Вот так сюрприз!.. Не ожидал тебя здесь увидеть! – воскликнул Костя, крепко сжимая ладонь давнего друга.
– А я разве ж ожидал?! Это провидение, не иначе!.. – отозвался ангел. Губы его улыбались, а глаза пылали солнечными лучами. – Как ты тут оказался?..
– Я?.. Я по делам летел и притормозил, чтобы остатки свободного времени мегскоротать. И тут смотрю: ты сидишь, на том самом облаке, на которое я метил!.. Так тут чуть на Землю не рухнул от радости раньше срока… А ты?..
– А что я? Я птаха вольная, облачная. Где вспорхну, там отдыхаю, – отвечал Андрей.
Несколько секунд они еще держали руки друг друга, обоюдно глядя в глаза, не в силах оторваться объединившей их радости. Наконец Костя отнял свою ладонь у Андрея и задал причитающийся вопрос.
– Ну как ты, дорогой?.. Давай рассказывай, как твоя вечная!
– Отлично моя вечная! – ответил Андрей. – Полна чаша работы, знакомых, всего.
– Ты так и работаешь хранителем? – поинтересовался Костя.
– Да, и мне очень нравится, – кивнул Андрей. – Я тут, похоже, нашел себя. С первой попытки получилось.
– Это очень хорошо, – проговорил Костя. – Тем более что с твоим даром чувствовать каждую ниточку мира, ты просто создан быть ангелом-хранителем. У тебя ведь сохранился этот талант?..
– Сохранился, – Андрей наклонил светловолосую голову. – Но что это все про меня? Расскажи, как у тебя дела.
– Отлично, – ответил Костя. – Могу смело сказать, что я полностью счастлив и целиком доволен своей профессией, – улыбнулся он получившейся чеканке слов.
– Молодец!.. А ты у кого сейчас служишь? – спросил Андрей. – Ты ведь больше уже не ангел-хранитель, правильно я понимаю?..
– Правильно. Я только одно поколение вел после аттестации, потом перевелся. Мы что, так давно не виделись?.. Да, мы же после школы так ни разу и не состыковались с тобой!..– спохватился Костя. – А ведь когда учились, в неразлучниках ходили!
– Надеюсь, что друзьями-то мы навсегда останемся, несмотря ни на что. Даже на двести лет разлуки, – уголки ангельских губ тронула улыбка. – Так погоди, кем ты все-таки работаешь?.. Я смогу угадать?.. Методом тыка давай, – Андрей прикусил губу, сбирая на лбу мелкие морщинки. – Значит ты у нас больше не хранитель. Минус одно. На молитвенника и подвижника тоже не очень похож, равно как и на служителя милости. И уж точно не сестра милосердия, – Костя рассмеялся. – Для ангела огня слишком не горяч, и в паре диалектики тоже я тебя не наблюдаю. Остается… Муза или… Нет, муз их видно сразу. Значит, я угадал?.. – Андрей с ожидающим вопросом взглянул на друга и все понял по его глазам. – Да! Ты воин легиона!..