Таймлин
Шрифт:
В чистой силе я явно проигрывал заражённому, зато мог усиливать броню, превращая её в оружие. Мои удары проходили, а вот все удары заражённого приходились на активную броню.
Он вновь попытался обратиться волком, даже начал трансформацию подо мной, но Гея на этот раз сработала куда оперативнее, соединив все вектора в одной точке, показывая мне слабое место Сканнинга. Видимо, сказался предыдущий опыт.
Как только я увидел точку, расположенную под левой лопаткой заражённого, то сразу же ударил его в бедро. Уязвимое место переместилось именно туда.
Нож сперва встретил огромное
Понятия не имею, чем она думала, когда решила совершить подобное, когда я находился в тесном контакте с заражённым. Но мне досталось ничуть не меньше, чем ему. И снова на волка это никак не действовало, а вот на его человеческую ипостась — очень даже. Я отрубил Рэму возможность перевоплощаться, а Немезида парализовала его, после чего вогнала свой ледяной меч в грудь заражённого, пригвоздив его к полу.
Потребовалось две секунды и сорок та’ар, чтобы нивелировать все последствия поражения электричеством, но я успел. Успел остановить разъярённую валькирию, которая уже собиралась отрубить белобрысую голову внушительным топором, появившимся у неё в руках. Пришлось врубать защитное поле и буквально прикрывать Рэма собой.
Топор обрушился мне на спину, вминая в заражённого и выбивая из него остатки воздуха. Впрочем, и я дышал с трудом после такого удара. Даже несмотря на энергетическую защиту, урон оказался колоссальным. Словно по мне пальнули из корабельной пушки.
— Остановись! — заорал я, выставляя перед собой руки. — Нельзя его убивать. Он поможет нам в борьбе со Сканнингом. Это его сын.
— Боюсь, что она тебя не слышит, — сказала Гея. — Слишком уж хочет крови Рэма. Он не только убил ученика Белоснежки, но и смог победить её. А такой позор смывается только кровью.
Но, несмотря на слова Геи, Немезида не нанесла второй удар топором, а вот с электричеством снова не стала жадничать. Но сейчас я был к этому готов, да и волновая защита смогла сбросить эту атаку именно благодаря своей волновой структуре. А вот Сканнингу не повезло. В него угодил не только очередной разряд Немезиды, но и всё, что сбросила моя защита.
Сражаться ещё и с Белоснежной было совсем дико, но выбора у меня просто не было. Она прикончит Рэма, чего нельзя допускать. Пусть он пока и не в состоянии сопротивляться, но я уверен, что вскоре оклемается. Регенерация у заражённых находится на запредельном уровне. Так что времени было совсем мало.
Вокруг ещё было порядка трёх десятков конструктов, вот их я и решил использовать против девушки. Они напали на неё практически одновременно и со всех сторон, разве что из-под пола не вылезли.
Подобного она точно не ожидала, и интерфейс наверняка выделял моих конструктов зелёным, так что мне удалось удивить валькирию, на несколько мгновений полностью скрывшуюся за горой конструктов.
А затем последовал болезненный откат, когда все они были уничтожены одним мощным энергетическим ударом.
— Тебе жить надоело? — заявила девушка,
Теперь можно заняться упаковкой Рэма. У Вериго появился сильнейший козырь против Ульфа Сканнинга. Посмотрим, насколько сильно хозяин системы любит своего третьего сына.
— А ты решила нарушить наши изначальные договорённости. Я же говорил, что заражённый нужен мне живым. Лучше позаботься о втором, а я пока сделаю так, чтобы белобрысый гарантированно не доставлял нам хлопот до тех пор, пока не определим его в самую надёжную камеру Окинавы.
Телохранитель Рэма уже начал понемногу приходить в себя. Вот его можно и убить. Он нам не нужен.
Глава 24
— Не ожидал, что ты так быстро достанешь необходимый генетический материал. Это многое упрощает. Пока точно не могу сказать, но потребуется не меньше пары месяцев.
Очередная встреча с Гефестом вышла гораздо раньше, чем можно было себе представить. Всего неделя у нас ушла на охоту за Рэмом. И за эту неделю погибли почти три десятка жителей Окинавы, так или иначе сталкивавшихся с третьим сыном Сканнинга. Причём убивал практически всех не он, а его телохранитель. Сам волчонок занимался исключительно людьми, в которых потом перевоплощался.
Сейчас он был в своей истинной форме и находился в камере для особо опасных преступников, естественно, владеющих. Стены камеры были укреплены кимберлитовой нитью, помимо ещё трёх десятков разных техник, работающих на та’ар. Выбраться из этой камеры будет затруднительно даже владеющему пятого порядка. Затруднительно, но не невозможно.
— Ты даже не проверил, подойдёт материал парня или нет. И его самого я не планирую отдавать тебе, — Гефест удивлённо поднял брови и развёл руками. — Скажи, сколько потребуется генного материала, и я создам его для тебя.
— Создашь? То, что ты Творец, не означает, что можешь работать с генетическим материалом. Тем более создавать его. На подобное способны только учёные-генетики, чью деятельность запретили ещё до появления частиц творения.
— Запретили, — согласился я. — Только откуда в этом случае появились центры репродукции и их технологии? Откуда взялись многие виды, явно выведенные искусственным путём, как те же висперы? И вообще, каким образом появились заражённые? Многие из которых раньше были зверями. Те же Сканнинги — явно потомки древних волков. Можно разблокировать им центр трансформации, и убедишься в этом.
— Давай, — моментально согласился Гефест. — Только позволь мне сперва установить датчики в мозгу заражённого. Не сделаешь? Да? Ну и барг с тобой. А про центры репродукции и искусственно выведенные виды я ничего не знаю. Могу лишь предположить, что настоящих учёных не остановят никакие запреты.
— А если я тебе скажу, что глава заражённых была лучшим генетиком человечества и лично создала большинство видов, которые сейчас встречаются на заселённых планетах?
— В это я с лёгкостью поверю. Чтобы про неё ни говорили, но Энн Райс была выдающимся учёным. И я уверен, что именно на этой почве у неё возник конфликт с Гамильтоном, который впоследствии вырос в то, о чём на Вериго уже практически забыли.