Тайгиня
Шрифт:
— Ну вот кто тебя за язык тянул? К чему все эти шутки? — спросила я.
Хотела сначала задать вопрос о том, почему он меня девушкой своей назвал, но не смогла. Не повернулся язык, стыдно стало.
— Да ладно… Надо ему показать все прелести тайги. Пусть знает, что тут выживает сильнейший, а то расхарахорился… А ты зачем пошла ему занозу вытаскивать?
Мне показалось, что Стёпа упрекнул меня. Я отошла к шкафу с посудой, достала тарелки и повернулась в сторону друга.
— Не надо было называть меня своей девушкой. Ты
— Да я же тебя защитить хотел… Чтобы он не думал, что может заигрывать с тобой и флиртовать. Понимаешь? Потому что такие парни много чего девушкам обещают, а когда добиваются своего, смыливаются.
— Не делай так больше, — повторила я теперь уже более спокойным голосом.
Оставалось надеяться, что сейчас Стёпа не оправдывался, а сказал мне правду, потому что я пока не готова была заводить тему отношений с ним. Не думала пока, как и что будет… Не успела.
— Тай, скажи честно: он тебе понравился?
Я чуть согнула голову набок и задумалась.
— Нет… Но это не значит, что ты должны убеждать его забраться на сосну и всё переломать себе! Иди и позови всех на ужин!
Я отвернулась к кастрюле, взяла половник и принялась разливать суп по тарелкам. Услышав шаги, обернулась. Все вошли в дом. Рома вроде бы зашёл сюда впервые. Он присвистнул и начал оглядываться по сторонам.
— А где у вас санузел? — спросил он.
Я сощурилась. Кажется, он говорил об удобствах, которые обычно есть в городских квартирах, даже смешок с губ сорвался.
— Вот главное удобство, — указала я рукой в сторону умывальника, висящего на стене.
Он ухмыльнулся, словно не верил мне, и направился к нему. Начал что-то крутить, и Стёпа не выдержал.
— Это умывальник, придурок. Руками надо работать, чтобы сосок поднимать и открывать доступ к воде.
Рома шарахнулся на пару шагов от Стёпы и посмотрел на него, как на какое-то чудо света.
— Я не буду тебе никакой сосок поднимать… — ответил он. — Хоть бы девушки своей постыдился приставать с такими предложениями.
— Дибил! — прошептал Стёпа и принялся мыть руки, а на меня покосился отец.
Он сел за стол, обтирая руки, которые помыл в уличной бочке, о полотенце, что лежало теперь на его коленях. Его правая бровь поползла вверх, задавая мне немой вопрос — чего я ещё не знаю?
Я развела руки и пожала плечами. Присела на своё место и принялась есть. Скоро к нам присоединился Стёпа, а следом за ним к столу подошёл и Рома. Он присел на табурет и с презрением посмотрел в тарелку.
— А это чт-т-то? — спросил он, перемешивая ложкой суп и внимательно глядя на крапиву.
— Суп с крапивой, — ответил отец. — Ешь не ссы! Всё равно еды сегодня никакой больше не увидишь, а сил завтра много потребуется. С утра встанешь, скотину кормить пойдёшь.
— Спасибо, но я не из этих… М-м-мэ-э-э… — попытался Рома изобразить рутсами козла, но быстро пожалел об этом, потому что
— Пошёл вон из-за стола! Ты жить в доме этом будешь! Не смей плевать в колодец, — прорычал отец, отправляя ложку супа в рот.
— Упс! Вы простите! Я обидеть, грешным делом, не хотел, — извинился Рома. — Хотите, чтобы я это ел? Прекрасно! Только вы папеньке моему передайте, что я ему это припомню! — нахмурился Рома и приступил к еде.
Когда все тарелки опустели, я встала на ноги и принялась собирать их. Отец остановил меня за руку и отрицательно помотал головой.
— Пу сть наш гость уберёт сегодня и посуду помоет. Покажи ему, в какой бочке воду черпать… А сама погуляй. Стёпка у нас сегодня останешься?
— Да я бы остался в сенках… — принялся смущённо отвечать друг, а я немного разозлилась на него за это.
Вот что с ним слупилось? Почему вдруг стал таким назойливым? Из-за того неслучившегося поцелуя?
— Идём, — кивнула я Роме и протянула стопку алюминиевых тарелок. Он их точно не разобьёт. Доверить можно.
Он молча поплёлся следом за мной, выражая крайнее недовольство происходящим. Я показала, где брать тазик, и из какой бочки черпать для мытья посуды.
— Фу… Туг же червь плавает, сверху, — фыркнул Рома, глядя на поверхность воды.
— Ну червь и что? Червь не тот, которого мы едем, а тот, который нас ест, — ответила я словами отца
— А он ведь дождевой… Безобидный, но если ты боишься…
Я осторожно взяла червяка двумя пальцами, вытащила его и положила на землю. Он зашевелился и принялся зарываться в неё.
— Ну ты мой давай, а я прослежу…
— Я не твой, Тайгинюшка, но если ты очень попросишь могут стать твоим… И… без слежки справлюсь, — буркнул он, зачерпывая воду ковшом.
Я чуть скривила губы на это высказывание Ромы и направился к крыльцу. Слишком важная птица… Слишком много он себе мнит…
Стёпа вышел из дома и принялся разминать шею, наклоняя голову от одного плеча к другому. Мне даже поговорить с ним не о чем было, потому что… Зря он, в общем, остался тут… Вторую ночь подряд. Меня это уже не просто напрягало, это даже начало раздражать.
— Ай! — послышался недовольный голос Ромы, заставивший обернуться в его сторону.
— Что случилось? — спросила я, обратив внимание на то, что он чешет шею.
— Комарьё загрызло! Твою ж мать! Они высосут всю мою кровь, пока я буду отбывать тут у вас ссылку, — выругался он.
— Ты не бойся, они скоро поймут, какая отрава твоя кровь и расскажут остальным, — ухмыльнулся Стёпа.
Рома скривил губы, а я цокнула языком. Тоже мне шутник нашёлся. Вот что ему надо было? Он словно нарывался на конфликт… И если я сама была не прочь немного пошутить, то все эти высказывания Стёпы больше напоминали прямое: «Ну что кто кого сделает?!».