Тайгастрой
Шрифт:
— Все равно, от этого делу не легче, он не металлург, не проектант, не изыскатель. Как можно такому поручать строительство крупнейшего в мире металлургического комбината? И потом...
— Что потом?
— Столько заявлений... Он ведет ненормальный образ жизни. На глазах у туземцев... Это порочит группу.
— Вы клевещете! — вскипел Гребенников. — Я знаю Журбу с таких вот лет. Это честный, нравственный человек. Таких поискать надо.
Грибов не смутился.
— О Журбе иного мнения в крайкоме...
— Не вы ли постарались создать?
Грибов усмехнулся.
— Что мне до Журбы!
— Доказательства?
— Он отвлекал изыскателей от прямого задания, распылял силы, срывая план, сроки. И за то был отстранен.
— Он правильно поступил, расширив сферу разведок. Если хотите, ему мы обязаны тем, что в ВСНХ приняли за основную точку именно тубекскую, а не какую-либо другую.
— Это не заслуга. Мы еще не знаем, оправдает ли себя тубекская точка, лучшая ли она из всех.
— Довольно. Как технический проект?
— Обратитесь, пожалуйста, к главному инженеру проекта Радузеву.
Гребенников порывисто встал.
У Радузева в кабинете Гребенников углубился в изучение планшетов, таблиц, чертежей, записок.
— Насколько могу судить, заниженный вариант!
— По заданным параметрам Гипромеза.
— А ваше мнение?
Радузев заходил по кабинету. Преодолевая волнение, он принялся рассказывать о том, что надумал в тиши ночей.
Это был, действительно, интересный проект, исполненный большого дыхания, смелой технической мысли, может быть, даже слишком грандиозный, — захватывающий проект.
«Так вот чем живет этот странный человек... — подумал Гребенников. — Но какой дамоклов меч висит над его головой?»
— Спасибо, товарищ Радузев, — и Гребенников пожал ему руку.
— Хорошо, что пришел раньше, — встретил его в крайкоме Черепанов. — Как изыскания?
— В основном можно считать законченными.
— Кустарничеству, кажется, положен конец. Хватит! — Черепанов кашлянул. — Окопавшихся здесь специалистов переведем на площадку. Это я постараюсь сделать через ЦК, раз в ВСНХ кто-то там продолжает упрямиться. Проектировать, дорабатывать недоделки технического проекта, генерального плана, составлять рабочие чертежи надо на месте, а не за тысячу верст. Удобств ищут, как же! Я вчера утвердил разверстку по вербовке людей в колхозах. Подготовься к встрече. Сегодня составим заключение о проектной мощности и типе строительных конструкций, обоснованных последними данными наших изыскателей, а не данными, взятыми в ВСНХ с потолка. Мы дадим встречный план. Завтра поедешь утверждать в Москву наше местное, встречное предложение. Я уже писал об этом, в ЦК. Нас поддержат.
Согнувшись, Черепанов кашлянул в платок. Простреленное в 1919 году в боях с колчаковцами легкое давало о себе знать.
Через час в небольшом зале крайкома собрались свои и иностранные консультанты. Докладывал главный инженер проекта Радузев. Сухо, без всякого подъема, он представил будущее металлургического комбината по техническому проекту официального варианта.
Наступила пауза.
— Картина бледненькая... — бросил реплику Арбузов, державшийся в стороне.
— У кого есть вопросы? — спросил Черепанов.
— Позвольте! — американский консультант Гревс поднял руку.
— Говорите.
— Проект составлен грамотно. В русских
Немецкие консультанты, прибывшие недавно из Москвы, свели дело к деньгам: не возражая и не одобряя проект, они предлагали свои услуги построить завод на самых выгодных условиях.
— Тип нашего металлургического завода, — заявил немецкий консультант, человек немолодой, с многочисленными мешочками на дряблых щеках, — отличается некоторой сложностью оборудования и потребует, понятно, работников высокой квалификации, но дешевле нас никто не построит.
— Мы производим ноль восемь десятых тонны металла на один квадратный метр заводской площадки, — поддержал коллегу второй консультант, человек с глазами, казавшимися стеклянными, и выправкой офицера. — Я знакомился в вашем Гипромезе с материалами: площадка у вас, как это ни удивительно, невелика, хотя места вокруг достаточно. Уклоны, грунтовая вода, наличие макропористых лессовых суглинков резко ограничивают полезную площадь. Тип завода, который мы предлагаем, вам ближе, У американцев уголь дешев, много природных газов, поэтому недостаточно используются отходящие газы. У вас, понятно, угля не меньше, но он плохого качества. Поэтому вам ближе наша техника. У нас доменный газ используется и в коксовых батареях, и на мартене, и на прокатке, на отопление бытовых и административных зданий.
— Вы плохо знаете нашу технику, — заметил Гревс, обратившись к немецким консультантам.
Несколько слов сказал Джонсон. Он был сдержан: Гревс представлял фирму, с которой фирма Джонсона конкурировала, а этой встречи здесь с Гревсом он не предвидел. Джонсон поддержал проект филиала Гипромеза и скромно, не навязываясь, предложил свои услуги в качестве строителя.
— Где намечено по вашему проекту строительство города? — спросил Черепанов Радузева.
Инженер ответил.
— А вы учли распространение газов, их влияние? Расскажите подробно, где будут жилые дома, где Дворец металлургов, театр, школы, больница, детские сады, ясли, стадион, магазины, автобусные и трамвайные линии. Где предполагаете строить вокзал?
К этому Радузев не подготовился. Взял слово Грибов. Он нарисовал такую картину, что Черепанов улыбнулся. На фоне грибовского рассказа все, что докладывал Радузев, показалось тусклым и невыразительным.
— Все ли подготовлено у вас для начала и разворота строительства?
— За филиалом остановки нет.
— А как вы находите технический проект? — спросил Черепанов Грибова.
— Он отражает реальное положение вещей, — подумав, добавил: — Конечно, можно было б производительность еще увеличить процентов на пятнадцать-двадцать.
— Почему же не увеличили?
— Самоуправством не занимаюсь.
— Что это значит?
— Действую по указаниям свыше.
— Свыше? А вы не находите, что ваш проект недоработан и в лучшем случае может сойти за проектное задание?
— Это вина главного инженера.
— А вашей вины нет? Скажите, вы не считаете, что генеральный план завода и проект транспорта требуют уточнений и корректировки на месте?
Грибов пожал плечами.
— Каждый генеральный план можно корректировать и уточнять.